Чтение онлайн

— Отрицательно.

— Я тоже. Но я устала и хочу спать, а нарушить приказ генерала Сурдива не имею права. Потому будем беседовать. Где Вы провели прошлую ночь?

— В борделе Лохматой Мылды. Что за вопросы, Эргон?

— Светские, Илкних, светские. Не нравится о Вас, давайте о ком-нибудь другом. Что скажете о капрале Стевниве?

— Тупой столичный ублюдок. Эргон!

— Снова не нравится? Ну, не о штурме же Чарондола говорить? Но если Вы настаиваете… Мы взяли Чарондол?

— Нет. Не о штурме. Не взяли.

— Почему?

— Поющий огонь… Кюрис его… Эргон, иди к бэсу со своими вопросами! Я доложу полковнику Дитрену.

— О разглашении тайны бордельных ночей? Ну… не думала, что это такая уж тайна. А почему не генералу Сурдиву?

— Нет. О твоем интересе к штурму. Генерал Сурдив отбыл к императору. Эргон, убирайся к бэсу!

— У меня приказ не покидать дом. А у вас приказ…

— Нарываешься.

Это я и сама знала. Остановиться можно было еще на первом ответе… ответах о Чарондоле. Илкних отвечал на каждый вопрос. Объяснение этому было всего одно, прозвучавшее на Белом озере. «Иногда простейший способ получить ответ на вопрос — просто спросить». Все стало на свои места, все части картинки. Всевидящий сделал мне невообразимый подарок. Что для агента ценнее, чем возможность так легко получать информацию? Этим подарком я подставила Льянса.

Райнар спал. Теперь по-настоящему. Беспокойно, тяжело, с провалами в беспамятство. Стонал и скрипел зубами. Я сидела рядом, меняла прохладные компрессы на лбу, больше сбить поднимающийся жар было нечем, ковыряла шпилькой замок браслета и никак не могла с ним справиться одной рукой, объясняла:

— Райн, я не знала, — спрашивала: — Всевидящий, Фаарр, почему не предупредил? — и понимала, что опять чего-то не понимаю.

Льянс очнулся через пару часов. Посмотрел на мое сражение с браслетами, попросил воды.

— Давай сюда, недоучка.

— Резерв выбьет. У тебя и так…

— Вот именно. Выбивать особо нечего. Ты откуда знала, что магия у меня есть?

Что ему сказать? О Всевидящем? Фаарр был прав, когда говорил, что их в Мелонте забыли. Не поверит. Никто не поверит. Почти никто.

— Видела.

— Ты не знала, что я не смогу не ответить? Это недавно?

— С тебя и началось. Веришь?

— Не должен, но… Хлитово.

— Хлитово. Не сломай, мне их обратно надевать, — Райн на антикрионил морщился, но дело у него шло веселее, чем у меня, а я рассказывала то, с чем можно было не торопиться, но почему-то требовалось сказать немедленно. Может, просто чтобы не молчать? — Здесь «следилки» везде, кроме этой комнаты. Сейчас не работают, Леф накрыл, — от имени Лефлана, произнесенного вслух, внутри разлилось тепло, чуть растопившее холод от забранной магии. — Начнешь вставать, имей в виду. Я перекрою часть, покажу какие, новые не выйдет, настроены на фон, под ними не мелькай. Отлежишься, найдем вариант тебя вывести. Только я этот вариант пока даже примерно не представляю. О, спасибо.

— Давай второй. Про «следилки» я сразу понял, с твоего представления на входе. Не вошла в высокое доверие? Это за меня? — Райнар, не дотрагиваясь, показал на оставленные осоровцами синяки. А ответа ждать не стал. — Мой объект — ты. Первый приказ был ликвидация. Еще в сорок втором. Догадываешься, за что? — догадывалась, за мои «повышения». — Догадываешься. Группу вернули от перехода. Догадайся, кто тебя отстоял. Ты о нем ни разу не спросила, ни в Маршевском, ни теперь. Сегодня он был рядом. Что ты чувствовала? Ты еще хоть что-то чувствуешь?

— Я побоялась, что ты не сможешь уйти. Возможно, ошиблась.

— Возможно. Больше ничего не скажешь?

— Скажу, — я забрала второй снятый браслет. — Мэла сбежала, она не одна, скрываются в Найдоле. Спи.

3038 год по единому летоисчислению Мелонты

Очарование этого места не могло испортить ничто, ни затаившийся внутри холод, оставленный женщиной с пустыми глазами, ни черная пыль, ни грохотавшая в отдалении гроза.

— Леф…

— Обещал крышу, но ни одной подходящей в Саградоле не нашел. Как тебе такая замена?

Замена была прекрасна. Крошечное плато в Рассветных горах. Полянка, укрытая пушистой травой и обрамленная кудрявым ольховником. Водопад, маленький и веселый. Именно так, веселый, его струйки не журчали, не гремели, они смеялись. Не слишком высоко, не слишком далеко от города, вся дорога заняла меньше получаса, но и город и все другое остались словно за какой-то чертой, невидимой стеной, отделившей реальность от чуда. Оно совсем не походило на Скайэтуаль, иные краски, звуки, не такие яркие, не такие сочные, иная аура, проще, легче, но такое же волшебство… И Лефлан. Да важно ли вообще место, если рядом Леф?

— Замечательная замена! Чудесная! Такая… Такая!

— Такая?

— Самая-самая такая! Лучше не бывает.

— Бывает. Сейчас будет. Помогай. Там, где мы, этой дряни делать нечего, — Лефлан разогнал пыль перед моим лицом и развернул начальные векторы ловушки. — Сможешь?

Я смогла. Еле-еле. Мы на первой ловушке растратились, не успевший восстановиться и наполовину резерв расходовался быстро, а противный холод внутри расползался, заставлял дрожать.

— Держись, Вайра. Ты сильная, ты все сможешь. Все. Стоп. Теперь только держи, я сам.

Как Лефлан работает с потоками я могла смотреть бесконечно. Завораживающее зрелище, неповторимо красивое. Ни у кого так не получалось. Только…

— Леф, нам головы отвернут обоим, если вернемся никакие.

— Значит, вернемся какие.

— И нам их отвернут за то, что сбежали.

Сбежали мы едва я добралась до особняка Ла-Апуш. Вошла в свою комнату, поймала «болталку», переоделась и тут же вышла через окно. И дальше, по проторенному Лефланом пути, крыша, толстая ветвь старого вяза, ограда. Все лишь из-за того, что перед расставанием прошептала ему:

— Не могу без тебя. Сегодня совсем не могу.

И вот мы здесь.

— Мысли у тебя не в ту сторону. Все, малявка, отпускай, я закрепил.

— А у тебя в какую?

— Сначала в эту, — про потом спрашивать стало неудобно, да и не собиралась я ничего спрашивать, мне и так было хорошо, очень хорошо, в тепле его рук и настойчивости губ. — Потом в эту.

С корсетом «милитарки» я каждый раз сражалась, завязки его путались и затягивались в немыслимые узлы, Лефу корсет сдался без боя, и мелкие пуговки блузки сами собой выбрались из тугих петелек, по плечам пробежал ветерок… по обнаженным плечам. Неожиданно стало не страшно, но… как-то… Так получилось, что все наши встречи проходили в темноте, и если руки Лефлана не раз прорывались под одежду, то глазам его не повезло… или наоборот повезло. А теперь, при свете солнца, Леф увидит меня всю. Понравится ли ему то, что он увидит?

— Леф… я…

— Согласен, ты. Справишься? У этих пуговиц на редкость дурной характер.

Он направил мои руки к пуговицам с дурным характером. На своем кителе. И ждал, пока я их расстегну. И пока распущу шнуровку рубахи. Долго ждал. У меня пальцы запутались в мыслях. То есть, мысль запуталась в пальцах… В общем, я застряла на мысли, что не только Леф увидит меня всю, но и я его… всего. Тугдолант — прогрессивное государство, хотя Андуаш говорит, что в этом отношении запрогрессировал он не туда и свою эпоху опередил, минимум, на полвека. Это при том, что до Киллитенса в свободе нравов Тугдоланту далеко. Плюс войны внесли свой вклад. Конечно, излишняя вольность не приветствовалась, но при виде обнаженного по пояс мужчины никто из женщин в обморок не падал. А увидеть таких было не так уж сложно, в своих дворах мужчины не стеснялись. Даже папа летом зачастую возился в саду в одной майке-военке, без рукавов и с глубоко вырезанным воротом. Но это по пояс, а дальше…