Чтение онлайн

Женское любопытство пересилило гордость кагановой крови — Юлдыз украдкой выглядывала из повозки; она пугалась и удивлялась ловкости абазгских всадников. Когда караван снова двинулся вперед, абазги затянули песню; ее своеобразный напев, казалось девушке, исходил из скал, ручьев и могучих деревьев, мимо которых тащилась ее повозка. Будто не абазги, а сама их земля приветствовала ее торжественной песней. Юлдыз и сама умела петь; она подстроилась к голосам абазгов и начала потихоньку вторить им. Нянька с лукавой улыбкой пошутила: .

— Звездочка уже поет по-абазгски?

Юлдыз засмеялась..

Перед вечером караван остановился на виду Анакопии. Хазары тотчас же поставили свои юрты, а для знати разбили шатры; самый большой из них, с золотым гранатовым цветком на макушке, — для Юлдыз. Она вышла из опостылевшей повозки и остановилась пораженная: Анакопия розовела под закатным светом; палевое море показалось ей продолжением неба, словно она стояла на краю бездонного обрыва; увидев атласные переливы едва приметных волн, Юлдыз задохнулась от восторга. Даже в сказках няньки не было подобного чуда. А за спиной в синей предвечерней дымке тонули горы. Теперь они не казались ей страшными — напротив, преодолев их, она почувствовала себя приобщенной к их гордому величию. Многотысячная толпа абазгов и апсилов шумно приветствовала появление Юлдыз. Она прикрыла лицо и юркнула в шатер. Некоторые сверхзоркие анакопийские женщины успели заметить, что хазарка сильно нарумянена, и нашли этому объяснение: она-де за румянами прячет свое уродство. В женщинах говорила ревность. Зачем было везти невесту для Федора из-за гор? Разве в Абазгии и Апсилии перевелись красивые девушки? Еще не видев как следует Юлдыз, многие анакопийки ее невзлюбили.

А Федор не находил себе места. Уже многие видели его невесту, архиепископ Епифан послал к ней ромеек приобщить ее к христианству, уже шли приготовления к свадьбе, а он ее так и не видел. Трудно было смириться с этим юноше, который томился желанием хотя бы одним глазом взглянуть на свою невесту. Помог ему Сияс — постоянный спутник Федора на охоте и устроитель всех его юношеских забав. Они переоделись простыми поселянами и отправились в хазарский стан.

Абазги бывали там запросто; многие из них уже познакомились с диковатыми гостями, а во время ристалища, когда те и другие показывали свое искусство владеть конем и оружием, даже подружились. На Федора и Сияса не обратили особого внимания. Кружа между юртами и шатрами, будто любопытства ради, они приблизились к большому шатру, обогнули его, и тут Сияс остановился, не решаясь идти дальше, а Федор сделал еще несколько шагов. Юлдыз и ромейка сидели у моря на ковре и о чем-то оживленно разговаривали. Два вооруженных воина стояли неподалеку: они охраняли дочь кагана. Федор видел тонкий девичий стан, закутанный в голубой шелк, множество косичек, спадавших на спину и закрывавших лицо девушки. Юлдыз, будто почувствовав пристальный взгляд постороннего, обернулась и обдала Федора желтым светом глаз.

— Золотоглазая! — прошептал пораженный юноша. — Я назову ее Хиблой.

Ее янтарные глаза под тонкими бровями вразлет выразили живой интерес и недоумение: так близко она видела абазга впервые; этот юноша с пробивающимся пушком над верхней губой смотрел на нее с таким откровенным восторгом, что она смутилась и прикрыла лицо; она была польщена тем впечатлением, которое произвела на молодого абазга. Женщина, даже если в ней течет царекая кровь, не может оставаться равнодушной к тому, кто ею восхищен. Хазарские воины, однако, решили, что молодые абазги слишком много себе позволяют, рассматривая дочь кагана, как каменную бабу на кургане; они с решительным видом направились к юношам. Федор и Сияс поспешили уйти. — Сияс, у нее золотые глаза! — взволнованно говорил Федор. — Я не рассмотрел се лица. Она красива?

Сияс рассмеялся. Смотрел на свою невесту и не увидел, красива ли она? Откуда ему было знать, что зерно любви уже созрело в юной душе Федора, и стоило ему упасть на подготовленную почву, как оно моментально проросло. Но одно хорошо знал Сияс: он угодил брату правителя, а это было для него самым главным. Он умело подогревал юношескую страсть Федора, так как, будучи старше, уже кое-что в этом смыслил.

Хазары торопились. Зима в горах наступает рано, а Тугуз хотел вернуться тем же путем. Он настоял на том, чтобы под договором, обязывающим абазгов охранять перевалы от врагов хазарского каганата, стояла и подпись Федора. Леона удивила настойчивость, с какой Багадуш-шад требовал соблюдения этой формальности, но особенно возражать не стал: в конце концов, Федор его брат и соправитель. Он не задумывался о том, какую цель преследуют этим каган и Парсбит, а надо было б задуматься, потому что этим требованием начиналось осуществление их замысла сделать Федора правителем Абазгии, а Юлдыз — его соправительннцей. Для того, чтобы Федор в будущем не отказался от своих обязательств; им нужна была его подпись под договором.

К обряду крещения Юлдыз отнеслась с любопытством, но когда в Большом храме стала рядом с Федором под венец, ею овладело странное состояние, похожее на оцепенение. Оно возникло в тот момент, когда она узнала в Федоре очарованного ею молодого абазга. Юлдыз на миг вскинула на него изумленные глаза и потом уже до конца венчания не поднимала головы.

Федор тоже смотрел себе под ноги. Они были оглушены близостью друг к другу, оба трепетали перед тем неизведанным, чему давали обет; они стыдились смотреть людям в глаза, машинально повторяли слова, которые им подсказывали, непослушными будто чужими ногами ходили вокруг аналоя. Абазги обсуждали достоинства и недостатки невесты. Мужчинам она нравилась, а женщины находили ее неприятной. Они язвительно перешептывались:

— У хазарки глаза, как у лисы...

— Как у рыси...

— Да что там — раскосая! Вы только посмотрите!..

— Она лошадиное молоко пьет...

Но были и иные разговоры, знай о которых, Леон и Дадын заставили бы болтунов прикусить языки.

— Загорелось ему. Раньше старшего брата женится. Еще усы не отросли. Мог бы подождать.., — шептал Малхаз, наклоняясь к уху Дигуа.

— Леон тоже скоро возьмет жену, — ответил тот.

— Кого?

— Дадынову внучку... — Малхаз озадаченно вытаращил глаза иа Дигуа.

«Осадить, осадить его надо, как зарвавшегося коня», — подумал о Дадыне Дигуа. Его ненависть была бы еще сильней, если бы он знал, что мысль женить Федора на дочери кагана подсказана Леону Дадыном.

Анакопия пышно праздновала свадьбу. К богатому приданому невесты все главы родов добавили свои подношения. Самый дорогой подарок Федору преподнес Сияс. Эта был большой турий рог, наполненный золотыми монетами. Свадебное пиршество, перемежаемое джигитовкой, борьбой и стрельбой из луков, продолжалось несколько дней. Все это время Федор томился ожиданием. Наконец, ему разрешили отправиться к молодой жене. Его сопровождал Сияс. Он видел, что Федор бледен и едва передвигает ноги.

— Будь мужчиной, иди смело.

Сияс жарко зашептал ему на ухо наставления. Федор вспыхнул и оттолкнул непрошеного советчика.

Юлдыз сидела на постели, но тотчас же встала и со страхом стала следить за ним. Он нерешительно ходил по комнате, бросая на нее смущенные взгляды, потом остановился перед ней. Наконец они могли разглядеть друг друга. Девушка робко сказала:

— Я забыла свое новое имя.

Федор рассмеялся.

— Тебя назвали Ефросиньей, но ты Хибла — это значит золотоглазая. Я всегда буду тебя так называть.

— Хибла, — повторила она с доверчивой улыбкой. — Красивое имя.

Глаза ее сверкнули, обдав Федора жарко вспыхнувшей радостью. Она сняла с себя пояс с маленьким кинжалом и бросила ему под ноги. Он с недоумением смотрел на нее, не зная, как это понять.

— Теперь я твоя раба, — сказала она, краснея и опуская голову...

Хазары ушли сразу после свадьбы, оставив весь скот и лошадей, предназначенных в приданое. С Юлдыз Тугуз оставил лишь няньку, нескольких рабов и врачевателя—тибетца Шан Биби. В ночь перед уходом тархан и врачеватель допоздна беседовали с глазу на глаз.

МАРИНЭ

Не должно застигнутым смертью врасплох, всего, что хотел, не свершив на земле, тебе, властелину, сокрыться во мгле. Фирдоуси

1

Абазги и апсилы связывают свои знаменательные даты с каким-нибудь памятным событием; они говорят: это было в год большой воды в реках, или — это произошло в то лето, когда падали звезды. И те и другие помнят тот год, когда спафарий Лев был в их краях. Этот человек, оставивший кровавый след на земле абазгов и ставший впоследствии императором Византии, сыграл заметную роль в истории Апсилии и Абазгии.