Чтение онлайн

Выполнив коварный замысел императора Юстиниана II — руками аланов наказать абазгов за попытку отложиться от империи, — Лев надолго застрял в горах. Он знал, что абазги охотятся за ним. Они предложили аланам за него много золота. Те, для видимости, согласились передать Льва абазгам, но, получив золото, отбили спафария. Однако абазги не теряли надежды отомстить ненавистному посланцу императора. Лев каждую минуту ждал их беспощадную стрелу и проклинал судьбу. Все знали, что император послал Льва на это опасное дело в надежде избавиться от честолюбивого исаврита. Это не было секретом и для него самого.

— Как я выберусь отсюда, одному богу известно! Но идти через землю абазгов не имею никакой охоты, — сетовал Лев на свое затянувшееся пребывание у аланов.

До него доходили смутные слухи о разгоравшейся борьбе среди византийской знати за престол империи. Находясь далеко от разворачивающихся событий, он был бессилен что-нибудь предпринять, и это приводило его в ярость и отчаяние. Он боялся опоздать. Но Льву повезло, как везет всем людям, умеющим использовать обстоятельства. Как-то аланы сообщили ему о том, что в Апсилии находится какое-то византийское войско. Лев попросил немедля провести его к нему. Правда, это оказался лишь небольшой отряд, состоявший из ромейских и армянских воинов; он скрывался от арабов в горах, добывая себе пропитание грабежом. Воины страшно растерялись, увидев в глухом лесу грозного спафария, и беспрекословно отдали себя под его начальство. Узнав, что «Железная крепость» — Тсахар, расположенная на границе Апсилии и Мисиминии, находится в руках арабов, Лев решил ее захватить. Комендантом крепости был армянин Фароман, Лев подослал к нему своих лазутчиков-армян с предложением сдать крепость без боя. Фарсман высокомерно отказался. Взять крепость силами двухсот воинов нечего было, и думать, но овладеть ею нужно было во что бы то ни стало. В замыслах Льва ей отводилась важная роль. Он должен вернуться в Константинополь в ореоле славы. Посланный один, без войска, в этот забытый богом угол империи, он не только не сложил голову, как втайне надеялся император Юстиниан, но выполнил труднейшее задание — усмирил абазгов и попутно захватил неприступную «Железную крепость», вернув тем самым Апсилию империи. О, как зелены будут лавры Льва, когда он вернется в Константинополь! Кто же, как не он, блистательный спафарий Лев, родом из славной Исаврии, достоин будет занять трон империи в час смертельной схватки с арабами? Только, он, отважный Лев. Воины поддержат своего кумира. Он знает, как привлечь их на свою сторону. Таким был ход рассуждений честолюбивого исаврита. Время показало, что этот хитрый политик и дерзкий военачальник не ошибся в своих расчетах.

Да, спафарию очень нужна была «Железная крепость». Он решил заручиться помощью апсилов, но для этого ему надо было встретиться с их правителем Маринэ. Они встретились на лесной лужайке. Лев был в исаврийской тоге, под которой поблескивали латы. Высокий; с бритым черепом и резкими чертами лица, с холодным, неотступно следящим за собеседником взглядом и плотно сжатым ртом, он являл собой тип властного до жестокости военачальника и политика, какими были вершители судеб Византийской империи. На Маринэ — арабский шелковый плащ, под ним простая рубаха льняного полотна. Гордая посадка головы и внимательный взгляд темных глаз выдавали в нем человека смелого и умного, а густая, полуседая борода внушала почтение. Некоторое время оба молча разглядывали друг друга, потом Маринэ сказал:

— Ты звал меня, опафарий, я пришел, и уши мои открыты.

— Я давно наслышан о твоей мудрости и доблести. Теперь же рад приветствовать тебя самого.

Ни один мускул не дрогнул на лице Маринэ; он только чуть кивнул, показывая, что слушает. Он понимал; знатный исаврит искал встречи с ним не для того, чтобы сказать эти льстивые слова. Но пусть надменный посланец императора не ждет ответной лести.

— Зачем натравил аланов на абазгов? — спросил он сурово. — На тебе кровь наших братьев. Лев ждал этого вопроса. Он знал, что апсилы и абазги, хотя и живут в разных областях, но по языку и обычаям почти не разнятся и друг с другом не враждуют, считая себя братьями.

— Это прискорбно, — сказал Лев. — Но такова была воля Божественного императора. Он не прощает измены. Я же — его меч. Разве можно упрекать меч за то, что он делает, находясь в руках воина?

— Стремление к свободе — не измена, — возразил Маринэ. — Если апсилы захотят жить по своим древним обычаям, император сочтет это изменой?

— А разве вы живете не по своим обычаям?

— Да, по своим обычаям живем. Почему же император считает абазгов изменниками, а нас нет?

— Вы верны империи, а абазги желают иметь над собой никакой власти.

Маринэ что-то взвешивал в уме, потом спросил:

— Почему ты говоришь: мы верны империи, а не императору? Лев вскинул на него удивленный взгляд. «Уж не проник ли этот лесной царек в мои тайные замыслы? Но чем он может быть мне опасен? А все же лучше его иметь сбюзником. Он мне нужен», — подумал исаврит.

— Императоры смертны, империя же вечна. — И, не давая Маринэ опомниться, Лев перешел в наступление: — Как можешь ты, архонт, мириться с тем, что в твоей, крепости сидят проклятые мусульмане? Марина понял: теперь с ним говорит посланник императора, но это его не смутило.

— Кто сказал тебе, что я примирился? Крепость — не вся Апсилия. Мусульмане сидят в ней, не смея сделать за ее стены ни шагу. — Не думаешь ли ты, что мусульмане сдадутся?

— Так и будет. Они уже едят своих лошадей. Скоро начнут грызть друг друга. — По лицу Маринэ промелькнула злая усмешка.

— Ждать нельзя. К врагам может подойти подкрепление, и тогда вся твоя страна снова окажется, в их власти. Крепость надо взять немедля.

Маринэ покачал головой.

— Зачем спешить? Когда каштаны поспеют, они сами упадут к нашим ногам.

Но Лев не мог и не хотел ждать.

— Ты бережешь своих воинов — это достойно похвалы. Но победа капризна: упустишь ее благосклонность сегодня, — завтра она повернется к тебе спиной. Если поможешь мне взять «Железную крепость», будешь архонтом объединенных областей Апсилии и Абазгии. Я, спафарий Лев, обещаю тебе это. По тому, как побледнел Маринэ, Лев понял: он попал в цель. Это было давнишним стремлением правителя Апсилии. Не его вина, что нашествие арабов связало ему руки. Не будь этого, Маринэ сам сумел бы объединить апсилов и абазгов в тот момент, когда аланы, по наущению Льва, опустошили Абазгию. Тогда был хороший повод выступить. Можно было сказать, что апсилы пришли в Абазгию помочь своим братьям изгнать аланов. Но теперь Апсилия ослабла в борьбе с арабами, и Маринэ пришлось отказаться от намерения выступить в роли объединителя. И вот дьявол образе исаврита искушает его испытать свою судьбу.

— Дай мне подумать, спафарий. Завтра утром ты получишь ответ, — сказал Маринэ.

Наутро к лагерю Льва пришли триста хорошо вооружейных воинов-апсилов во главе со своим - правителем.

— Веди нас, спафарий, — коротко сказал Маринэ.

Когда Фарсман увидел высыпавших из лесу воинов Византии и апсилов, он понял, что ему не на что надеяться. Он знал о существовании в горах Апсилии отряда полуодичавших голодных византийских воинов и не боялся их даже после того, как отрядом стал командовать прославленный спафарий Лев. Теперь же, увидев с ними воинов Маринэ, Фарсман понял, что апсилы от отдельных налетов перешли к общему наступлению. Он послал к Льву своего сына в качестве заложника и предложил мир. Исаврит холодно ответил:

— Передай отцу и начальнику: я предлагал ему мирный исход, он не захотел; теперь я не хочу. Готовьтесь к битве.

Когда сын Фарсмана ушел, Маринэ еще раз попытался предотвратить кровопролитие.

— Зачем напрасно жертвовать людьми? — сказал он. — Пусть уходят.

Но Льву нужна была только блистательная победа.

— Отпусти их — они потом вернутся с еще большей яростью и причинят зло твоей объединенной стране. Самый лучший враг — мертвый.

— Пусть будет по-твоему, — окончательно сдался Маринэ. — Сегодня ночью мои воины проникнут в крепость и откроют ворота. Будь готов.

Люди Маринэ давно уже следили за осажденными. Они заметили, что по ночам арабы спускаются к реке за водой, Маринэ решил этим воспользоваться. Исполнителем своего предприятия он избрал ловкого и смелого воина. Это был Сергий, известный у апсилов под прозвищем Апста зыхьчо, что значит охраняющий ущелье; прозвище перешло к нему от деда и отца и постепенно распространилось на весь род. Этот род жил перед входом в Тзибильское ущелье; он первым принимал на себя удары иноземных завоевателей. Сородичи Апста зыхьчо мужественно обороняли горный проход, девая возможность землякам, смотря по обстоятельствам, либо собраться для отпора врагу, либо уйти в горы с семьями и скотом. Вследствие этого некогда могущественный род Апста зыхьчо сильно обезлюдел, но и сейчас он был в большой чести у апсилов.