Чтение онлайн

– Вроде бы закончил. В смысле, с фотографиями, кажется, закончил. Но что же в этом письме, Димитри? Надеюсь, я не слишком бестактен со своим вопросом?

Вице-император качнул головой, двинул бровью и ответил:

– Не особенно. Это деловое письмо, и оно адресовано мне, как старшему из всех саалан, находящихся в землях Ддайг. Не по возрасту, а по положению, хотя и старше меня по возрасту тут тоже никого нет.

Эгерт молча достал блокнот и вопросительно глянул на респондента.

– Основной шнур зеленый, и это значит, что письмо говорит о событиях на определенной территории - плато Сагайдан, где мы с вами теперь и находимся. Это известие от группы - видите второй шнур, привязанный к первому, Эгерт? Он сплетен из трех оттенков красного. Это знак "группа в походе". Заметьте, Эгерт, имеется в виду не военный поход. В ином случае кроме красного цвета был бы использован еще и синий. Узлы на шнуре - число участников похода. Ддайг считают, как и мы, пятерками. Здесь, как видите, двенадцать узлов.

– Димитри, но здесь не шестьдесят человек...
– Эгерт осторожно прикинул населенность будущего города.
– Здесь не меньше двух сотен!

– Совершенно верно, - сухо улыбнулся наместник.
– Сюда пришли ддайг, ушедшие на Сагайдан от усобиц в дельте Сагай и к югу от нее. Те, кто уже был на плато, когда Хтош пошел к Сердцу Сагайдана, теперь тоже здесь. Остальные...
– Димитри усмехнулся, - остальные придут позже. Но вернемся к посланию. Второй шнур совсем короткий, зеленый. На нем сообщение о том, что в пути были встречены люди саалан - видите этот белый шнур, Эгерт? Это потому, что Аль Ас Саалан - страна Белого Ветра. Как-нибудь я расскажу вам эту историю... Итак, ддайг встретили людей саалан, числом пять пятерок и одного, и распрощались с ними. Не расправились - в этом случае в узлы была бы продета синяя нить, - а именно распрощались. Отпустили. Мы с вами знаем, что не бесплатно, но для ддайг это подразумевается по умолчанию, ведь жизнь - штука хрупкая, и если человек настолько не дорожит ей, чтобы оказаться на пути следования вооруженного отряда, то он своей жизни уже не хозяин. Если ему нечем откупиться, конечно. И, как видите, к шнуру привязан еще один, голубой. Ддайг считают, что у жизни именно этот цвет. Не будем спорить с ними об эстетике, содержание нам важнее. На шнуре три узла, обратите внимание, Эгерт Урмасович. И в них пропущена вторая бирюзовая нить. Кто-то торговался с ордой, простите, с отрядом по ддайгскому обычаю, предлагая жизнь за жизнь, и выкупил всех, кто попался ддайг под, кхм, горячую руку. А вот эта кисточка из четырех нитей красного цвета на конце шнура говорит нам о том, что двое из троих участников сделки продолжили путь с отрядом. Последний шнур на основном, как видите, синего цвета. И это, Эгерт, мнение Хтоша и его людей о Полине Юрьевне. Они не считают ее живой. О чем мне и сообщили в письме со свойственной этому народу прямотой. Бирюзовая нить, скрученная с синей - это Поля, приемная дочь Полины Юрьевны. Она ддайг, причем из группы племен, лидером которых Хтош и является. Что там вышло у ее матери с сородичами, теперь уже не столь важно. Девочка оказалась у меня и прожила в моем доме несколько лет на положении воспитанницы, пока не встретила Полину Юрьевну и не попросилась к ней в дочки. Поскольку нить девочки связана с некоей, судя по узлам на шнуре, мертвой женщиной, вручившей "дар жизни" главе отряда, это родство ддайг признают. Алый с зеленым - это цвета Хтоша, он так подписался, но желтая нить, вплетенная в его шнур, обозначает его новый статус. Солнце Сагайдана. Он объявил себя королем в этом письме. А теперь, Эгерт, запишите это все, а я расскажу Хтошу, о чем мы с вами так долго беседовали.

И он действительно развернулся к ддайгскому вождю, объявившему себя королем. Некоторое время они говорили по-ддайгски, потом перешли на сааланик, в котором Эгерт был, увы, не сильнее попугая. Наконец, Эгерт увидел, как эти двое, соприкоснувшись ладонями, смотрят друг другу в глаза, совершенно очевидно завершая разговор. Хтош еще сказал что-то напоследок, отчего выражение лица Димитри стало задумчивым и немного грустным. Вице-император произнес слово благодарности на сааланике - "грамеро", - и Хтош ушел, оставив их вдвоем.

– Хотите знать, что он сказал мне, Эгерт?
– услышал журналист.

– Димитри, конечно хочу. Если только это не ваша личная тайна.

– Личную тайну вам я и сам не предложил бы... Он сказал, что моя дружба - очень тяжелая ноша. Но теперь, когда под его ногами весь Сагайдан, он, может быть, и не упадет под этим грузом. И сказанное совершенно не комплимент мне, Эгерт.

Журналист не знал и четверти перипетий, случившихся за предыдущие десять лет.

– Я потом спрошу вас об этом подробно, Димитри. С каждым часом я все больше уверяюсь в том, что репортаж об экспедиции действительно необходим, но его совершенно недостаточно. Нужна книга.

– Я с вами согласен, Эгерт. Книга - очень хорошая мысль. Пишите.

Вице-император отпустил журналиста одним взглядом - правда, очень доброжелательным. И Эгерт пошел через становище ддайг обратно к офицерам экспедиции.

Дом Полины Юрьевны Бауэр он увидел по дороге. И зеленой полусферой, образованной полым внутри кустом, этот дом не был. Строго говоря, и дома-то никакого не было. Была небольшая полянка в редколесье, поросшая невысокой жесткой травой, в ней виднелись несколько крупных камней - красных с желтыми прожилками, - а между ними высился небольшой плоский холм, размером от силы метра три. На холме был расстелен цветной ддайгский войлок, похожий на тонкий матрас. И на этом войлоке лицом в небо, закрыв глаза, лежали две женщины. Они как раз и заняли почти всю длину холма, расположившись ногами в разные стороны и соприкасаясь при этом только виском и ухом. Одной из женщин и оказалась Полина Юрьевна, а вторая, очень молодая, была явно сородичем Хтоша. Эгерт сделал несколько кадров, обнаружил, что пленка кончилась, и убрал фотоаппарат в чехол. Если отснятое проявится, у саалан всегда можно будет спросить, что это значит. И даже если они не знают об этом конкретном обычае, ничего страшного. Экспедиция явно будет не единственной, возможности выяснить смысл того, что осталось на пленке, еще представятся. Гораздо интереснее был вопрос, как на самом деле обустроено жилье сакральной мертвой. Открытый всем ветрам холм - это очень пафосно, но судя по тому, что вокруг отнюдь не пустыня, дожди здесь не редкость. А если не дожди, то туманы точно. Не может же вся эта зелень тащить воду из подземных резервуаров и потоков. Эгерт хмыкнул про себя и принялся обходить холм. Загадка оказалась проще апельсина. С обратной стороны холма имелся вход внутрь, под траву. Пять ступенек, выложенных мелкими камешками, вели в небольшой естественный грот, заходить и даже заглядывать в который Эгерт не счел верным. Не сейчас. Позже.

Журналист завершил спонтанный обход вокруг холма и направился к гостевому очагу, где экспедиция уже завершала обед. Там он застал довольно напряженную беседу. Сосновский пытался добиться у переводчика ясных и однозначных, с его точки зрения, ответов о возможностях ддайг. Кесеш отмалчивался, отворачиваясь от самых прямых вопросов, и дергал кончиком уха, как раздраженный кот. Офицеры сочувственно смотрели на переводчика. Эгерт, в общем, тоже ему сочувствовал, но по другим причинам.

Переводчик из местных в подобной экспедиции никогда не бывает достаточно свободным, чтобы выбирать работу самостоятельно, он в лучшем случае делает то, что ему предложили, а в худшем - хватается за то, что нашел. Каким конкретно был случай Кесеша, Эгерт даже думать не хотел, слишком много печальных подробностей уже оказалось на виду. При всей сложности и противоречивости отношений между саалан и ддайг, Кесеш оказался человеком Димитри - если, конечно, расширять понятие "человек" до неприличия. При всей неоднозначности положения Димитри в Озерном крае, Кесеш был при нем там. Из этих двух фактов напрашивался простой вывод: ддайг этого парня не просто не считают своим. Он сейчас жив только потому, что тут, кроме Димитри, еще и экспедиция из-за звезд, которая, не желая того, оказалась аргументом в борьбе ддайгских кланов за власть. Но положению Кесеша было трудно позавидовать: для Хтоша и его сородичей он был хуже чем мертвым, для саалан оставался ддайг, а для землян оказался источником неоценимых сведений об обычаях своего народа и деталей отношений саалан и ддайг.

Когда Эгерт подошел к лагерю, вся незавидность судьбы переводчика успела проявиться в событиях. Артема Сосновского было уже не остановить. С ним случилось худшее, что может произойти с офицером в поле: он захотел понять природу новой опасности и ее масштабы. И ящерицы Кесеша его не убедили. Для того, чтобы получить адекватное представление о явлении, с которым отряд Сосновского столкнулся, Артему нужно было одно из двух - понять место Кесеша в иерархии ддайг и уровень его доступа к возможностям или увидеть что-то более убедительное, чем демонстрация у храма. Первое было нереально, насколько Эгерт понял ддайг. Заставив Кесеша вслух признать свое положение, по опыту Эгерта, Сосновский имел все шансы остаться без переводчика в течение часа. Ддайг, похоже, находились на том уровне развития культуры, который уже включает в понятие защиты чести самоубийство от позора. Поэтому Эгерт сделал недопустимое для военкора в экспедиции - влез в разговор офицера и переводчика.

– Кесеш, - спросил журналист, - а как ты думаешь, насколько племя Хтоша уже освоилось тут?

Переводчик посмотрел на него почти с благодарностью.

– Думаю, хорошо освоились. Будут делать город.

– С ними можно поговорить об этом?

Кесеш неопределенно пожал плечами.

– Можно, если тебе не страшно.

Но с разговором Эгерт не успел. Та ддайгская девушка, Ранай, подошла к гостевому очагу. Сама. И сама обратилась к переводчику. И даже не проявила пренебрежения, чему Эгерт удивился отдельно. Кесеш некоторое время слушал ее, потом обратился к землянам.

– Ранай по нашему обычаю спала около мертвой, - сказал он, - и видела нечто, чего не поняла. Можете вы разъяснить это?

Сосновский, отчасти обрадованный возможностью сменить тему ни к чему не ведущего и явно неприятного разговора, пожал плечами:

– Может, и можем. Пока не услышим, не узнаем.

– Сон мертвой был о городе на морском берегу, как саланешская Дегейна.

– Дегейна не на берегу моря, - удивился аналитик Александр.

– Да, - кивнул Кесеш, - до моря еще немного реки и два озера. Так же, как в городе из сна их мертвой. Когда вода приходит, Дегейну не заливает: воду принимают гавани. В том городе из сна мертвой озеро было одно, а реку перегораживали стеной, в которой была дверь для воды и кораблей.

– Плотиной, - поправил офицер Павел.

– Плотина?
– переспросил Кесеш.
– Хорошо, я запомню. Городом правил король, как Хтош. Он владел ключом от плотины и носил его на груди. Однажды ночью дочь короля украла ключ у отца, пока он спал, открыла плотину и утопила город. Никто не выжил, кроме них двоих, а ее отец бросил в море к остальным.

– Это Полина Юрьевна видит такие сны?
– спросил аналитик Анатолий.

Кесеш пожал плечами.

– Мы не строим плотин. Но Ранай хочет знать, зачем эта женщина так сделала и чем перед ней провинились ее собратья.