Чтение онлайн

– Ну, что я Марина Лейшина, вы уже знаете, значит, мы знакомы.

– Ближе, чем кажется, - улыбнулся аргентинец.
– Вряд ли вы сможете поинтересоваться об этом у наместника края, он не особенно рад моему появлению, но его заместитель граф да Айгит может рассказать вам обо мне. Ведь это по его поручению я опекал Полину Бауэр в Исанисе. И развлекал его во время прошлогодней опалы тоже я.

Марина моргнула. Потом моргнула еще раз, медленнее, и сказала:

– Продолжайте, пожалуйста, я слушаю.

– У меня очень простой вопрос, Марина Викторовна, - сказал аргентинец, похоже, бывший не вполне аргентинцем.
– Я пришел спросить, где сейчас Полина Юрьевна, что с ней и могу ли я ее увидеть.

Марина от удивления даже улыбнулась.

– Да, действительно, проще не придумаешь. И первый ответ у меня для вас тоже очень простой. Официальной версии на данный момент нет. В самых общих чертах - она за звездами.

– А можно выяснить подробности?
– так же легко спросил Исиан Асани.
– Видите ли, у меня нет гражданства края, только рабочая виза, и мне не кажется хорошей идея спрашивать о судьбе Полины Юрьевны через нашего консула в Москве, поэтому я так... частным образом пришел.

– А у вас есть возможности спросить об этом через консула?
– осведомилась Лейшина.

Исиан Асани пожал плечами:

– Пока я единственный перевожу с сааланика на испанский - да, есть.

– А как вас тогда вообще отпустили?
– удивилась Марина.

– Не отпустили, - улыбнулся не аргентинский аргентинец, - а попросили переехать, на случай возможных переговоров или сопровождения групп за звездами. Переводчик с сааланика больше нужен здесь, чем в любой другой точке мира.

Марина опустила взгляд и тяжело задумалась.

– В таком случае не проще было позвонить графу да Айгиту? Так же, частным образом? Ну раз уж вы близко знакомы.

– Я ему обязательно позвоню, - согласился Исиан Асани.
– Как только выясню, что известно вам и каковы перспективы.

– Хорошо, - мирно сказала Лейшина.
– Через три дня свяжитесь с нами, я уже буду знать... по крайней мере, дату, к которой я смогу сказать что-то определенное.

– Благодарю вас, Марина Викторовна, я напишу через три дня, - ответил не аргентинский аргентинец, попрощался со всеми присутствующими одновременно и вышел.

Лейшина, побарабанив пальцами по столешнице, взялась было за телефон, но махнула рукой, сбросила дозвон и пошла домой. Валентин перезвонил ей по дороге.

– Мариша, привет! Что звонила, что передумала?

– Валя, здравствуй. Скажи-ка мне, Ведьмак случайно не у вас?

– Пока еще нет, обещался в течение часа, а что?

– Вот какое дело, Валя...
– и Марина подробно рассказала капитану клуба "Последние рыцари" о разговоре с аргентинцем, который был совсем не аргентинцем.

Валентин, пока она говорила, только вставлял "ага" и "так", сообщая, что он все еще тут и слушает. Наконец, сказал: "Я понял, Мариша, спасибо", - и нажал отбой. Глянул на приехавшего Дейвина, ответил на его приветствие и предложил:

– Пойдем наверх. У меня пара вопросов про твоего нажопника, с которым ты жениться не хотел.

Дейвин замер на полушаге.

– Исиан Асани опять здесь?

– Да, - кивнул Валентин.
– Причем совершенно официально, с аргентинским гражданством и рабочей визой. И вы от него теперь никогда не отделаетесь, если не выучите других переводчиков с испанского на сааланик и обратно. И даже когда выучите, отделаетесь не сразу.

Граф оперся на перила и с чувством высказался по-русски.

– Пойдем, - повторил Валентин.
– Я еще вопросы не задал, а ответов хочу. И сильно.

Дейвин вздохнул пару раз, чтобы успокоиться, и двинулся вверх по лестнице.

После этой беседы заместитель наместника ушел порталом в Адмиралтейство и пробился к сюзерену в кабинет, минуя очередь в приемной. И испортил своему князю настроение полученными новостями. Димитри начал кривиться и морщиться, еще не дослушав доклад.

– Дейвин, это невыносимо. Ему что, опять что-то нужно от Алисы? Так мог бы спросить прямо, зачем он пытается заставить нас догадываться?

– Мой князь, ты устал и раздражен, - ответил граф.
– Но как всегда, решил задачу в одно движение. Действительно можно спросить прямо, и я попрошу Марину Лейшину задать сайху вопрос о его намерениях, ведь именно к ней он придет за ответом. И мы будем знать все, что хотим.

Решение вопроса с магическим и радиоактивным содержимым купола предложил граф Ардеран, один из магов университета Исаниса, приглашенных князем, оказывается, еще в девятнадцатом году. Оборотней и их мир было даже немного жаль. Впрочем, они нас жалеть не стали, и принцип талиона, равного возмездия, с сааланской точки зрения, действующий между всеми живыми разумными, тут был вполне уместен. Даже если они были разумны, навредили они нам не меньше чем авария и купол вместе взятые. А если разума им не завезли... ну, значит, им не повезло. Не каждый билет в лотерее мироздания бывает выигрышным, и это часть гармонии Вселенной. К модели купола добавили еще модель второй точки, генерирующей порталы, чтобы выяснить, появляются ли они и под куполом тоже или только рядом с ним. И принялись ее строить, заняв для этого соседнюю лабораторию. Пока в стене прорубали арку для соединения помещений, магам объявили каникулы, и я пошла рисовать птиц.

Овсянка, зимородок, малиновка, трясогузка, иволга, зяблик, сойка, сорока, галка, скворец, славка, королек... Я извела всю пастель и три альбома. Колени у меня были в мелких царапинах от птичьих коготков, и я не успевала залечивать кожу. Главное - не думать. А для этого нужно было делать много и быстро. Но мысли все равно лезли, вместе с воспоминаниями. Эта идея, с птицей-запиской, пришла мне в голову в наш первый год. Мать все время совалась в мой телефон, и все сообщения - и мои, и его - приходилось удалять сразу. Иногда я подолгу не могла ответить на сообщение, тем более позвонить, а очень хотелось. Он уже знал, понял обо мне все, и при нем можно было не прятаться. Правда, когда я заикнулась о работе с ним вместе, оборвал меня так жестко, что до вечера не хотелось общаться. "Девочкам не место" - и все. А которые там работают, сами знают, что делают, и не от большого счастья туда идут. Насмотревшись на Охотников, я могла согласиться, но толку-то теперь. Он все равно не услышит. А тогда... тогда я представляла картинку, как птаха прилетает к нему, садится на ладонь - и превращается в письмо. Представляла и думала, как это сделать. Додумать не успела. Первой реализацией идеи стала конкретная ворона. Совсем не то послание и не тому адресату. Было что-то очень несправедливое в том, что моим еще одним неподаренным подарком любимому будут пользоваться именно те, кто нас разлучил. Но еще менее справедливо будет, если идея так и пропадет. Потому что тогда от нас с ним даже этого не останется.

Прототипы я делала при Дейвине, ему и показывала в действии. Князь был, традиционно, занят, недоволен и задолбан. Меня его настроение уже не волновало, лишь бы практику подписал. В последний день сентября он вызвал меня посмотреть готовую работу и похвалил. Я отделалась формальной благодарностью и ушла, отказавшись от чая. Ему не мешало поспать лишние полчаса, мне хотелось побыть наедине с воспоминаниями, которым скоро предстояло исчезнуть.

Август почти закончился, до экзамена оставалось чуть больше месяца, и я решила попробовать принести свои терзания Айдишу. Но застала в интернате жуткий скандал, заставивший меня забыть о том, с чем пришла, и рвануться помогать досточтимому и всему интернату. Отчасти Айдиш и сам приложил руку к случившемуся, точнее, его подвела щепетильность в вопросах соблюдения правил. Уволив Полину по состоянию здоровья, он немедленно получил другого психолога, навязанного интернату департаментом образования. А у сферы деятельности, определяемой в самых общих чертах как "человек - человек", есть одна неочевидная особенность: специалист, который не может сам себя трудоустроить, как бы не очень-то специалист. А найти себе рабочее место по специальности без опыта в этой сфере может только человек, обладающий одним из двух благ: нерядовым талантом, - а если его нет, то хотя бы упорством, - или нерядовыми связями. Не имея ни того, ни другого, надеяться на рабочее место можно только в одном случае: если ты готов выполнять в первую очередь задания тех, кто тебя сюда пристроил, а уже потом свои рабочие обязанности. Но и тогда стоит не считать, что ты брат министру и кум королю, а твердо помнить о своей доле разменной монеты. И вот эта последняя ошибка именно в сфере "человек - человек" чаще всего встречается и позже всего вскрывается. По крайней мере, под нашим небом это так. Ну, в основном. Полина и Марина как бы не совсем удачный пример, они обе скорее исключение, чем правило, а девчонки, шедшие в боевое крыло Сопротивления, шли умирать. Не в последнюю очередь потому, что разменными монетами в собственном доме они уже стали, а так у них хоть шанс появлялся разменять себя самостоятельно и за свое. А остальные... хочешь жить - умей нагибаться и молчать. Жить один хрен не получится, но выжить выйдет. В интернате, казалось бы, это особенно должно быть верно, даже в таком, как при резиденции наместника. Но почему-то общая закономерность не сработала. Так я думала, вникая по докладным и документам в грязную историю, заваренную новым интернатским психологом.

А потом пошла к детям, и они быстро объяснили мне, что нереально выжить в интернате и в детском доме, нагибаясь под неправомерные требования и пытаясь "проявлять понимание", "быть выше" и "демонстрировать воспитание". Так там можно только сдохнуть, причем довольно мучительно и медленно. Я поняла, беседуя с ними, что мнение бывает только у того, у кого есть зубы или достаточно храбрости отстаивать свою позицию, несмотря на давление. А удел согласившихся - соглашаться и дальше. Чаще всего не в свою пользу. Или получая желаемое на унизительных и невыгодных условиях и всегда не вдосталь. И поэтому за любые попытки нагнуть и подчинить кара должна настигать немедленно. Если это делает взрослый, а особенно за рамками служебной инструкции - тем более. Они и отреагировали по ситуации, согласно своим взглядам. Пока он просто втирался в доверие, его терпели, хотя и кривясь. Когда он начал зазывать девчонок к себе попить чаю и задавать провокационные вопросы, ему запомнили и перестали доверять. А потом и приходить. А когда дяденька-специалист стал предлагать девчонкам за близость с ним спасти их от страшной и ужасной депортации в империю за звезды, дети решили, что уже можно. Жаловаться досточтимым не пошли. Психологу просто прицельно вскипятили мозг. Не буквально, к счастью. Но он знатно погонял чертей по коридору жилого блока преподавателей, пока его не скрутили гвардейцы и не сдали досточтимым. Те, посмотрев на ситуацию, хотели было сперва разбираться своими методами, а потом подумали немножко, да и вызвали бригаду с психиатром. Причем все участники диверсии прекрасно понимали, что вменить им что бы то ни было нереально ни с точки зрения закона края, ни с точки зрения закона империи. Формально психолог свихнулся сам, причем не вчера, если вспомнить, что мне и Лелику рассказывала Полина во время разбора полетов еще в давние времена, когда край был частью Федерации. Опять же, формально девочки, на которых он наехал, были с точки зрения империи уже недомагами и имели право на самостоятельную защиту. Вот они и защитились. И вполне самостоятельно. Им только одноклассники помогали, никого из взрослых они не стали впутывать.