Чтение онлайн

– Если только эта, - вздохнул герцог, глядя на узкую полосу расквашенной ногами глины в мокрой траве.

Марина уже двинулась вперед, и он пошел за ней по мокрой скользкой тропе. Через полсотни шагов в лужах попались остатки каменного мощения, за которым слишком давно никто не ухаживал. Пройдя еще шагов сто, Афье прислушался. Определенно неподалеку шумел мощный поток.

– Направо.

Продравшись через кусты, герцог увидел торчащую из невысокого обрыва трубу, из которой, шумя, изливалась вода.

– Попробуй, - сказала Марина.
– Поля говорила, воды вкуснее этой по всему югу области нет.

Афье послушно зачерпнул воду ладонями. Ледяная. Сладковатая. Слегка бодрящая. Он присмотрелся и увидел вплетенные в струи воды нити Силы. Стоящая на этом Источнике деревня должна бы процветать. Но сам Источник выглядел заброшенным.

– Не просто вкусная. Тут выход Потока в воду.

– Ваша магия?
– уточнила Марина.

– Да, наша магия, - ответил он.
– Ты это хотела показать?

– Не это, - Марина качнула головой.
– Но тем интереснее будет разговор. Пойдем.

Они вернулись в машину до того, как начал накрапывать уже совсем было собравшийся дождь.

– Едем, МаринВикторовна?
– уточнил водитель.

– Да, Вадик. Не будем задерживаться. Но по улице все-таки не спеша, хорошо?

Первого прохожего Афье заметил еще до поворота, второго - сразу после. Рассмотрев, пятого он был неприятно удивлен выражением лиц людей, кажется, обычным для этого странного места. На первый взгляд это были нормальные человеческие лица, относительно чистые, симметричные и без отметин. Но выражение этих лиц Афье смутило. Каждый человек на довольно людной центральной улице деревни шел и вел себя так, как если бы он шел один по каким-то довольно важным делам и не то чтобы торопился, но и не видел особых причин задерживаться. Люди помоложе были даже более погружены в мысли и суровы, чем старики. Те выглядели веселее и несли на лице выражение некоего внутреннего праздника. Но каждый из прошедших мимо машины шел по улице в полном одиночестве. Глядя мимо других и не замечая проезжающий автомобиль. Афье решил отвлечься от лиц и осмотреть дома. Увиденное ему не слишком понравилось, он даже решил потом поговорить с князем при случае, чтобы тот внушил барону больше интереса и уважения к нуждам этих людей. Вадим увидел конец улицы и прибавил скорость, потом выехал на шоссе и рванул, удаляясь от неприятного места.

– Блин, да когда же они сопьются уже?
– пробормотал он себе под нос.

– Судя по скорости обветшания, осталось немного, - невозмутимо сказала Марина.
– Тормози, пит-стоп устроим.

Водитель послушно затормозил на обочине. Вокруг дороги было чистое поле, уже перепаханное под зиму.

– Что это с ними? Что это было? Почему у них такие лица?
– выпалил Афье.

Марина вздохнула.

– Я у Поли то же самое спрашивала, когда она мне это показала. А было это еще в нулевые, до начала всей заварушки с империей. Я ей тогда имела глупость сказать, что во Второй мировой евреи, мой народ - самая пострадавшая сторона, вот она меня и макнула... В общем, Афье, те, кто сделал то, что ты видел час назад, тут жили. Не в смысле что они здесь родились, нет. Когда они пришли, эта деревня им понравилась и они поселились в домах местных жителей, позволив сельчанам работать на себя. А в той, сожженной, жили те, кому не нравилось то, что делали захватчики. И поэтому их деревню сожгли. И те две, что за озером, по ту сторону, тоже сожгли, от них осталась только одна улица. Это и значит "фашистские каратели": прийти и отобрать, что понравилось, а возражающих сжечь вместе с домами.

– Зачем?
– не понял да Юаль.

Лейшина усмехнулась:

– Чтобы не возражали. Но слушай дальше. Километрах в пятнадцати отсюда был концентрационный лагерь-пересылка, из него захватчики увозили на работы местных жителей. Никто не вернулся. Некоторые выжили, но...
– Марина потянулась за сигаретами, прикурила.
– А после войны и школу, и библиотеку, и фельдшерский пункт смогли устроить только в этом селе, в других местах было просто негде и не из чего это сделать. Люди там, Афье, привыкли, что их не любят. И приучили к этому своих детей. И там всегда пили до потери сознания, каждые выходные. Когда поставили церковь, стало чуть лучше, но не сильно.

– Знаешь, любимая, - задумчиво сказал герцог, - я слушаю твою историю и не знаю, кто прав, те, первые, или эти, вторые. Свободный, но мертвый - это странный выигрыш. Конечно, то, что я увидел, глядя на живых, мне не понравилось. Но они живы, и значит, у них еще есть возможность изменить поведение.

– Знаешь, милый, - ответила Марина, - у нас тут были два писателя, два брата, Аркадий и Борис Стругацкие. Они написали много книг - прекрасных, мудрых, о сложных нравственных вопросах. В последней совместной их вещи герой говорит: "Пила сильнее, но прав всегда ствол". Да, после встречи ствола и пилы стволу не суждено уцелеть с гарантией. Пила остается, но жизни в ней не особенно много, понимаешь? Так и человек: однажды подумав о себе, как о вещи, очень трудно стать живым вновь, даже если дышишь и небо коптишь. Доказывать свою правоту из этой позиции, конечно, можно, но аисты там, - она качнула головой в сторону деревни, - не живут. Несмотря на волшебный родник. И вот еще о чем я хочу сказать, Афье. Та последняя книга Стругацких была о том, чего они не поняли и что их испугало. Это чувствуется, когда читаешь текст. Так бывает, что человек боится будущего, когда оно не оправдывает его ожиданий. То же самое, видишь ли, и с политикой. Я показала тебе сегодня очень страшные для нас вещи. До того страшные, что и почти через сотню лет мы не может перестать видеть именно их в каждой новой угрозе. Потому мы и проморгали вас со всеми вашими ошибками, что приняли за тех, давних, которых уже и в живых нет. А вы другие. И вы ведь поступили точно так же - здесь, под чужим небом и в незнакомом месте вы искали знакомых вам старых богов. И были уверены, что нашли, понимаешь? А реальные проблемы продолжали разрастаться.

Афье да Юаль вздохнул.

– Ужасно жаль отвлекать тебя от твоих дел, Марина. Но придется нам с тобой заняться докладом нашему государственному совету. И подготовить его нужно успеть за десять ваших дней...

Предложений срочно созвать госсовет поступило в этот раз сразу два, первое было подписано герцогом да Юалем, второе, судя по печати, отправлял Дью да Гридах. Вейен да Шайни мрачно посмотрев на оба свитка, понял, что отказываться присутствовать будет себе дороже, а ему и так уже нечем платить, и будет нечем платить еще с полгода.

На совете обсуждали два больных вопроса: судьбу Озерного края и судьбу Академии. Первым выступил Кэл-Аларец. Описав расстановку политических сил в игре с выборами в крае, он прямо сказал, что не собирается позволить сесть себе на голову еще на восемь лет, а нянчить этот детский сад всю оставшуюся жизнь тем более не нанимался. Вейен еле удержался от усмешки. Теперь, получив всю власть в крае и передав все торговые потоки своим людям, а именно семье да Юн, Дью мог вставать в любые позы, ему это ничем не грозило. Занять его место в крае не рискнет уже никто. Даже смысла не было предлагать свою помощь. С какой-то стороны Дью был даже достоин сочувствия: перспектива разрываться между краем, Ддайг и севером, где тоже нужно было срочно наводить порядок после смерти Аргау, вовсе не выглядела блинчиком с сиропом. Фанд да Винед, конечно, верная жена и надежный партнер, но ее рук тоже не хватит на все. И да Гридах, в конце концов, не сам предложил свою кандидатуру в качестве легата в Новый мир, государь его туда отправил навести порядок. Чаша признания, доставшаяся Дью, и чаша забвения, из которой уже пил сам Вейен, оказались одинаково горькими.

За размышлениями Вейен едва не пропустил второй вопрос совета - будущее Академии. Он очнулся от своих размышлений только услышав голос Эрве, приветствующего собравшихся и выражающего надежду на здравость и мудрость решений совета. Пора было подать голос и маркизу да Шайни. Участвовать в обсуждениях он не собирался: его позиция по первому вопросу была более чем слаба, а высказаться по второму, не пообещав опять поддержку Эрве, он не смог бы ни при каком повороте. Значит, заявки имело смысл делать только по процедуре обсуждения. Он и заявил - потребовал перерыва между обсуждениями двух разных вопросов. Закономерно, получил одобряющие кивки всех собравшихся и первым проследовал на выход из ратуши. Направляясь в таверну, поравнялся с да Юалем и задал ничего не значащий вопрос о мелочи, зудевшей в сознании с начала совета:

– У тебя гладкое кольцо на руке, такие здесь не носят. Ты что, женился в Новом мире?

И чуть не споткнулся, услышав:

– Знаешь, да. Мы заключили брак равных с мистрис Лейшиной.

– Со смертной?
– переспросил Вейен.
– Ты меня разыгрываешь?

– Ничуть, - довольно и даже с гордостью ответил да Юаль.
– Я действительно уже полных две десятки дней в браке с ней, и она прибыла со мной на случай вопросов к законникам Нового мира. Сейчас в моем городском доме учит одной тамошней игре моего старшего внука.

– Кости или карты?
– поинтересовался Вейен из вежливости.

– Камни, Вейен. Игра называется го.

– Даже не слышал, - хмыкнул да Шайни.
– Приятной трапезы, Афье.

Он развернулся и ушел в проулок ставить портал домой. Делить наемный стол и покупной хлеб со свидетелями своего позора было невыносимо. Всем, всем без исключения было лучше, чем ему. Всем повезло больше. Даже Дью.

Дома маркизу кусок не лез в рот. Он ограничился кружкой овощного отвара и чашкой пряного чая для бодрости сознания. Вейен даже хотел не ходить на вторую часть совета, но решил поприсутствовать при решении судьбы Академии. Как бы там ни развернулось, это важный вопрос, процесс принятия решения нужно видеть своими глазами. Маркиз еще успел пробежать глазами доклад от ремесленников, работавших над чертежами из Нового мира, потом глянул на часы на своем рабочем столе, открыл портал и шагнул к ратуше. Как оказалось, очень вовремя. Он вошел в зал последним.