Чтение онлайн

Спокойствие Эрве, если только оно не было маской, удивило маркиза - и как придворного, и как бывшего близкого друга магистра. С ровным лицом, даже слегка скучая, Эрве выслушал речь Дью да Гридаха, обвел взглядом собравшихся и спросил, есть ли еще мнения или содержательные заявления. И тогда поднялся с места да Юаль. И удивил маркиза еще раз. Герцог обычно жестко устанавливал правую и неправую сторону в конфликте и настаивал на соблюдении интересов пострадавших. Но в этот раз его речь была речью примирителя. Афье говорил, что ошибки неизбежны именно там, где опыт оказался чрезмерно дорогим, что известный страх пугает больше неизвестной опасности и под каждым темным берегом видится пьевра, что, с одной стороны, нормально, а с другой - обходится непростительно дорого. Закончил он предложением к Эрве подумать о работе над ошибками и с этим сел на место. Обычно после такого говорил Вейен, но в этот раз он мог только развести руками и признать, что и сам не сказал бы лучше. Вопрос Эрве о том, как именно тот собирается исправлять сделанное он, правда, не мог не задать, но бывший друг невозмутимо ответил, что отряд дознавателей Святой стражи принес из края достаточно материалов для решения всех необходимых вопросов. Вейен едва не дернулся в кресле. Чертова гордячка опять пересекла ему путь. Ему достало выдержки слегка наклонить голову, сказав лишь "очень хорошо".

Да Кехан закрыл заседание, потом все долго прощались, и Вейену пришлось тоже участвовать в этом балагане. Попав наконец домой, Вейен вызвал ремесленника и спросил, когда будет готов образец. Довольный ювелир выложил из-под брайта на стол короткую стальную трубку в деревянном ложе.

– Вот, мастер. Она немного гремит в работе, но дальность почти как в Новом мире.

– Хорошо, - кивнул Вейен.
– Припас?

– На первое время вот, - ремесленник выложил рядом с оружием мешочек, глухо звякнувший при встрече со столом.
– Через две пятерки дней будет в четыре раза больше. Если рассчитаешься сейчас, я пришлю с сайни, как только будет готово.

Вейен молча вынул шкатулку с монетами, отсчитал чаши. Этот свидетель останется в живых, но и показать на намерения заказчика не сможет. Мало ли зачем маркизу могла понадобиться игрушка. Посетитель, получив свое, ушел. Вейен выглянул на галерею, свистнул сайни. Тот прибежал, встал столбиком, ожидая приказа.

– Зайди, - бросил ему маркиз.

В кабинете он достал из ящика стола каменную шкатулку, открыл ее, протянул сайни лежащий внутри шейный платок.

– Найдешь этого человека на Рыбном рынке и приведешь сюда. Ступай.

Осень, запоздав в край, решила справиться по-быстренькому, и восемнадцатого октября на поля уже легло сантиметров пять снега, да и город присыпало конкретно. Уличные артисты, попытавшись было выйти отыграть, довольно быстро свернулись и разбрелись кто куда. Порядочная толпа набилась и к Унриалю с его сайни в квартиру на Правды. Сайни дружной компанией орудовали на кухне, Унриаль только зажег им плиту и показал, как регулировать и выключать газ. Люди грелись в большой комнате у электрокамина, который сайни недолюбливали из-за слишком большого сходства с живым огнем и недостаточно надежной решетки. Обсуждали закрытие сезона и перспективы на холодное время года, примерно до апреля. Унриаль слушал их и думал, думал, думал... У него перед глазами мелькали картинки прошедшего лета и видения из детства, когда он сбегал из дома на рынок посмотреть на ярмарочных бойцов, жонглеров и плясунов. В Исанисе на зимних ярмарках артистов опекали недомаги, создавая купол над выступающими, чтобы защитить их от осадков и холода. Но здесь все, кто владеет Искусством, были заняты защитой края от фауны или не менее серьезной работой. Свободен был только он, лишенный титула бывший маг Унриаль да Шайни. И кроме него, решить этот вопрос было некому. Причем люди, допустим, справятся и сами, им не привыкать, но сайни притащил сюда он, и малые друзья привыкли выходить к прохожим играть и получать свою долю приязни и восхищения. Оставить их без этого на всю зиму ему казалось бесчестным. За почти бессонную ночь он дозрел, а ранним утром позвонил Маше и попросил ее поехать с ним сделать одно дело. Удивленная девушка даже не ругаясь собралась и в полдень позвонила в его дверь. Готовый к выходу Унриаль впустил ее, предложил чай и остатки вчерашней пиццы с морепродуктами, приготовленной сайни, и пока она ела, изучал карту, размышляя, куда бы податься со своей более чем рискованной идеей. Выбор пал на Шапки. Храм Потока тамошний барон обустроил за пределами поселения, между двумя озерами и большим болотом, и это было плюсом. Кроме того, в силу удаленности баронства от основных проблемных территорий края, оно было не на слуху, и даже граф Тосненский не слишком часто упоминал местечко, разве что в связи с ежегодным подсчетом выращенного и проданного, полученного и потраченного.

– В Шапки?
– охнула Маша.
– Весь день же убьем.

– Буду должен, - серьезно сказал Унриаль.

– Ладно, - смирилась девушка.
– Поехали.

В дорогу сайни запаковали им еду. Унриаль сперва хотел отказаться, но решил, что Маше в любом случае голодной быть не стоит. Два часа в электричке она, к счастью, спала, прислонившись к нему головой, и это избавило его от необходимости искать тему и забалтывать свои намерения. Они прошли через деревню к дому барона, Унриаль представился, попросился в храм Потока, три раза подтвердил, что досточтимый ему не нужен, получил подробную инструкцию, объясняющую, как добраться, и вместе со своей недоумевающей спутницей отправился делать самоубийственную глупость.

Войдя в храм, он попросил Машу постоять у стены и принялся ходить кругами, разглядывая пол. Пол был гладкий, из струганой доски, тщательно залитой в несколько слоев акриловым лаком. Девушка не понимала, что на нем можно искать, и комментировала свое недоумение. Пока еще вежливо. Унриаль рассеянно кивал, потом присмотрелся к доскам и увидел границу Источника: пространство без единой царапины на лаке. Он повернулся к Маше и распорядился неожиданно решительно:

– В общем, если что, твоя задача сказать, что я сам сюда сунулся, а ты все это время стояла у стены и не понимаешь, что случилось. Впрочем, ты и так только это и можешь сказать... Главное, сама за мной не суйся и не трогай меня, что бы ни случилось. Даже не прикасайся. Если тебе покажется, что со мной что-то не так, лучше сразу беги кого-нибудь звать, хорошо?

– Да что с тобой может случиться в пустом помещении от одного шага по полу?
– насторожилась Маша.

– Вот сейчас и увидим, - улыбнулся ей Унриаль.
– Ну, я пошел.

– Э...
– сказала Маша и протянула руку, как будто хотела его остановить.

Но было уже поздно: Унриаль шагнул в Источник. Кожу ободрало холодом от макушки до пяток, в глазах померкло, вдыхаемый воздух тоже показался ледяным - и сквозь гул в ушах, повергающий в отчаяние, вдруг пробился голос Маши:

– Слышь, ты на ногах-то стой! А то ведь держать пойду, наплевав на все, что ты мне сказал!

Унриаль сцепил зубы и выпрямился. Ледяная волна прошла по телу, ударила в пятки - и мир расцвел привычным многоцветием, запев на все голоса. Изнутри Источника все виделось как сквозь радужный кристалл, отбрасывающий блики одновременно наружу и внутрь. Некоторое время он постоял, привыкая к ощущениям, потом вышел из Источника и сказал Маше:

– Все. Теперь можно домой.

– Не можно, - мрачно сказала девушка, - а нужно. Ты весь зеленый и на ногах еле держишься, а нам еще через деревню до станции пилить, чертов ты псих.

– Оно того стоило, - улыбнулся Унриаль.

– Надеюсь, - вздохнула Маша.

Вечером следующего дня Унриаль уже пытался левитировать предметы, несмотря на матерные вопли злющей Маши, грозившей добыть смирительную рубашку и привязать его к кровати. Унриаль не особенно вслушивался: ему надо было успеть восстановиться хотя бы в первом приближении, пока князь не вернулся из-за звезд.

Совет, завершившись, породил закономерные брожения и мелкие переговоры по обе стороны залива, и все на одну и ту же тему. На южном берегу говорили о старых богах и их поклонниках, о способах держать их за границами марки Шайни, не допуская усиления их влияния в Исанисе, и перечисляли варианты того, что можно противопоставить заманчивым предложениям, которые наверняка не замедлят появиться. И ждали решения государя. А тот ожидал доклада магистра. Досточтимый Эрве был на северном берегу залива. Там по столу раскладывали рисунки женщины из-за звезд, еще недавно бывшей здесь в гостях не по своей воле, и сетовали на неудачное знакомство, которое она вряд ли захочет продолжить. За неимением большего листали доклады конфидента людей князя и страницы книг из-за звезд, явно побывавших не в одних руках до того как попасть в столицу монастырей Исюрмер. И очень ждали разъяснений Хайшен. Досточтимый Айдиш, к досаде собратьев по обетам, наотрез отказался бросать своих воспитанников даже на пять дней, и как бы ни было полезно для изысканий досточтимых его мнение, приходилось обходиться своими силами. Досточтимая появилась на третий день после окончания совета и сразу предупредила, что через несколько часов уйдет обратно в земли Сиалан.

Она была, как обычно, нетороплива, точна и внимательна к мелочам. Разложив в верном порядке листы с рисунками, она пролистала книги, раскрыв их на нужных страницах и бесцеремонно сложив стопкой на столе в этом виде. Эрве торопливо перебрал стопку книг, просмотрел рисунки, благодарно улыбнулся сестре по обетам и сказал:

– Да, теперь я вспомнил. Именно это она и рассказывала. Я хочу назвать это "Путем мотылька". Князь Димитри будет в этом участвовать, согласно ее пожеланию, или он намерен отказаться?

– Вряд ли он откажется, - улыбнулась Хайшен.
– Как и граф да Айгит. Думаю, и Айдиш примет участие, как бы он ни кривился. Нам всем просто надо чаще бывать по ту сторону звезд, и все получится. Теперь позвольте мне вернуться к делам земли Сиалан.

– Мы проводим тебя к храму и договорим по дороге, - сказал Эрве.

Разговор продолжился на всем протяжении пути до храма и некоторое время после. Эрве потом не раз корил себя за то, что задержал настоятельницу на несколько фраз. Он стоял лицом к дороге в Исюрмер, а Хайшен была прямо перед ним, и никто ничего не понял, когда в лесу под холмом вдруг раздался звонкий щелчок. Его эхо еще раскатывалось под кронами, когда на лице Хайшен появилось выражение недоумения и боли. Когда эхо смолкло, растерянный магистр, подхватив падающую Хайшен, услышал возглас настоятеля Исюрмера: "Эрве, у нее кровь!" Первым очнулся старший палач, он же старший целитель Исюрмера. Осмотрев пострадавшую, он сперва удивленно сказал, что не видит следов поражающего заклятия, а проведя осмотр повторно, выругался совершенно неподобающими человеку Пути словами и сообщил, что в черепной кости Хайшен он видит кусок свинца. Никогда еще Эрве не принимал решения так быстро, как в тот промежуток.