Чтение онлайн

Для начала, не размениваясь на мелочи, натовцы "нечаянно" выстрелили в патрульного кита. Потом шведы попытались досмотреть корабль края в наших территориальных водах, убеждая, что эта территория нейтральна. Дальше набралось полведра и горсть всякого, от попытки вытащить на свет ту историю с транспортировкой оружия через границу в нашем с Агнис исполнении и до задержания в Торфяновке на трое суток графа Псковского якобы с контрабандой. Потом Димитри это достало, и он распорядился ответить адекватно. И начали развлекаться уже саалан. Нет, они даже извинялись после каждого случая, но извинения почему-то чем дальше, тем больше смахивали на издевательства, особенно в сочетании с тем, за что приходилось извиняться.

Начали с ерунды. Танковую колонну НАТО, следовавшую по территории Эстонии близ границ края - наверное, в рамках учений - блокировали на несколько часов вместе со всем движением на шоссе. Просто чтобы посмотреть, добьет ли заклятие. Добило. Потом маги графа Псковского очень сокрушались, приносили извинения и даже официально отправили в часть партию сааланских десертных цветов в синем меду, типа к чаю. Эсминцу, по тем же причинам проболтавшемуся три дня в нескольких милях от острова Родшер с заглохшими машинами и без связи, очень сочувствовали, но даже пытаться чем-то помочь не стали, поскольку тащить эту здоровую дуру парусниками к берегу было нереально. Нашли возможность только доставить на борт воду и провизию, что и сделали сразу же. Самолет ВВС Норвегии, "случайно" попавший в воздушное пространство края, благополучно упал в лесной массив с понятными последствиями, а летчиков маги принудительно выдернули порталом живых и целых - правда, в одном белье - и, едва не сдувая пылинки, вернули по принадлежности с извинениями за то, что самолет спасти не было возможности: он неудачно столкнулся с... в общем, неважно, "это имперские технологии, вы не поймете". Потом направили ноту с извинениями за порчу крылатой ракеты, летевшей по своим делам над территорией края, сбитой имперскими технологиями и безнадежно пострадавшей до полной небоеспособности, хоть и оставшейся внешне целой. И приложили к ноте фотографии испорченной, но целой ракеты. А потом вошли во вкус. Когда североморцы пожаловались на глушилку, из-за которой начались проблемы со связью около Шпицбергена, герцог Мурманский приехал в Приозерск к достопочтенному и подал ему прошение на имя магистра Академии о представлении своей новой работы в крае. Эрве примчался, как на халявную пьянку, - и вместе с герцогом в присутствии, а потом и в компании комиссии из трех князей и пяти досточтимых развлекался четыре дня, заплетая в кружево нити, летящие над морем. Не то чтобы герцог Мурманский совсем не знал, что именно он завивает в шнурочки и завязывает в узлы, но земными методами доказать причастность сааланских магов к смещению радиочастот было нереально, а морские силы НАТО вместо распоряжений командования девяносто семь часов слушали то новости, то джаз. Отличный, кстати, джаз в подборках очень милой финской радиостанции. Я и сама, бывало, ее слушала, приезжая в Хельсинки. А чуть позже, в один прекрасный день пространство края вдруг исчезло со всех радаров. Их даже не засыпало снегом помех, просто любая граница края перестала пропускать волны всех диапазонов, используемых в радиолокации. При этом радиосвязь работала без помех. Поднятые по тревоге самолеты дальнего радиолокационного дозора рапортовали о ровно такой же картине: край есть, связь есть, радары и лидары слепы. Памятуя о прошлых инцидентах, залетать в воздушное пространство края самолеты не рискнули. Эффект висел примерно половину суток. Этого хватило, чтобы слетело с постов руководство радиолокационных разведок, был расформирован ряд научных групп и уехало с инфарктом несколько аналитиков. Руководство края ситуацию прокомментировало уклончиво.

Потом какие-то террористы, явно не эмерговские и уж тем более не Сопротивление, попытались взорвать скорый "Аллегро" по той же схеме, которую использовали для "Невских экспрессов" еще до присоединения края, в конце нулевых - кажется, в две седьмом и две девятом году. Как маги герцога Зеленогорского ухитрились поймать поезд, летящий под откос на такой скорости, и чего им это стоило, знали потом только Димитри, Дейвин да комиссия из Исюрмера, а вот следы взрывчатки на рельсах были обнаружены по горячим следам сразу, о чем пресс-центр МВД края и сообщил в те же сутки. Эмергову было попытались предъявить за этот случай, но он тут же в эфире честно проговорился, что его архаровцы в это время ловили колонну с грузом для Айриля да Юна, предположительно следующую по их территории таким интересным маршрутом, что свободных сил еще и на шалости в крае у москвичей просто не было. Колонну, кстати, не поймали: сложно найти черную и очень вежливую кошку в темной комнате, особенно если ее там действительно нет. Мелкие дроны, сбитые чайками под контролем мелкомагов и недомагов, тоже тщательно сохраняли и возвращали по принадлежности, если кому-то хватало глупости и наглости заявить на них права. Каждый инцидент вызывал вой и лай в прессе с обеих сторон - а подготовка к выборам шла и шла себе. И дошла.

Выборы в сенат края мне предстояло освещать уже монахиней. Без году неделя, правда, но все равно. Нюансы с подписью Хайшен обещала уладить: вообще, фамилии мне после обетов не полагалось, но как журналист я должна была ее иметь. Разруливать эту накладку мог только магистр Академии, а задачей Хайшен было спрашивать его обо мне и моем деле до тех пор, пока он не даст ответ. Я со своей стороны продумывала ходы и решения, позволяющие выпустить материал вообще без связи со мной. И собирала фактаж.

Хайшен появилась в крае за десять дней до выборов, но, как выяснилось, не только затем, чтобы забрать меня с собой. Она приехала раньше, чтобы засвидетельствовать наречение имени Сержанту. Уже расформированное подразделение собралось опять ради него, и он с самого вчера раздаривал личные мелочи: часть насовсем, часть должна была вернуться к нему в виде даров на наречение имени, - и заодно искал героя, который принесет на церемонию фляжку чего-то крепкого, а то купание в реках перешейка в начале сентября - то еще удовольствие и вообще занятие для здоровых и сильных мужиков. С другой стороны, хорошо еще, что не дотянули до октября, это был бы реально треш. Я ему так и сказала, а он только фыркнул в ответ:

– Треш, как ты выразилась, был бы, случись мне нарекаться на родине. Горный ручей, где скульт и ящеров не бывает, по-любому холоднее, а еще он быстрее. Эту-то воду чего не перейти.

Я кивнула, пожелала ему доброй ночи и порадовалась про себя, что обеты Академии принимают на площади перед храмом и всех сложностей - постоять минут пять, ну максимум десять, на камнях босиком и в белье, что для мага вообще не проблема в любое время года, даже если белье наше. А уж сааланское-то, штаны до колена и рубашка до середины бедра, вообще не белье, а полноценная защита от любых погодных условий. По сравнению с перспективой форсировать голышом речку в сентябре - вообще курорт.

Следующий день был какой-то мутный и длинный. Сперва Хайшен задержала выезд на место до полудня, чтобы вода успела прогреться, хотя толку с того, как ей все сказали хором, не было ни грамма. Потом Серг, Исоль и Лаир копались с костром, а Сержант стоял, как врытый, и смотрел то на них, то на огонь за рекой, где его ждала Хайшен и мы. Наконец Нуаль призвал огонь на наши полешки, и Сержант принялся раздеваться, зачем-то аккуратно складывая одежду перед тем, как положить ее в пламя. И когда он остался в трусах, появилась Асана. Что-то она сказала ему такое, от чего он даже улыбнулся и стал шевелиться живее, и в реке оказался через считаные секунды. Тихую он перешел, не оступившись ни разу, но вышел все равно дрожа. Хайшен назвала его заранее выбранным именем, Дена вручил стопку белья, одежду и полотенце, собранные нами втайне от Сержанта в гипере в Лаппеенранте в последнюю поездку, а Инис подала те самые летние берцы, которые он же и сдал в каптерку месяц назад - не новые, но вполне годные и, что важно, приношенные по ноге. Одетый Сержант ничем не отличался от среднего эстонца или шведа: здоровый плечистый мужик с невнятной короткой стрижкой без претензий в зеленых тактических штанах, коричневой футболке и серо-зеленой флиске поверх. Дождавшись, пока Хайшен отвернется, я сунула ему флягу с вискарем - маленькую, на сто грамм, в его ладони ее вообще видно не было, но досточтимая все равно нас спалила и строго на меня глянула.

Выговор потом был даже не особенно сильный. Это-то меня и напрягло. Во дворе резиденции, прямо под окном апартаментов досточтимой, громко праздновали наречение имени и сговор новонареченного Горхо и Магды, а я стояла перед Хайшен по привычке навытяжку и ждала вопросов, на которые так и не научилась отвечать, и вдруг она высказалась:

– По ту сторону звезд ты бы полный пятерик дней стояла на одной ноге, размышляя о своем поведении, и это тебе следует помнить, нарушая правила, а у меня нет сомнений, что это повторится еще не раз. Но мы здесь, и твоя судьба тоже здесь, хоть ты и станешь инокиней Белых Магнолий...

– Я вот как раз хотела спросить, - вклинилась я в ее рассуждение, - как сочетается работа журналиста с обетами.

Хайшен недоуменно приподняла брови:

– Что тебя смутило?

– Ну все-таки профессия светская, - я пожала плечами, не зная, как объяснить.

Досточтимая только улыбнулась.

– Профессия имеет множество разных граней, даже у православной церкви края есть свои издания. Но в этом ты будешь совершенно свободна, не считая, конечно, обычных ограничений для человека Пути. Твои задачи будут заключаться в другом.

– А в чем?
– удержаться от вопроса было нереально, ну я и не стала.

– Узнаешь в монастыре, - обнадежила меня Хайшен.
– Иди собирайся.

К выборам в город вернулись все разъехавшиеся на лето и ушедшие за звезды по делам или на отдых. Полина с Исианом и приемной дочкой, проведя неделю в Ла-Плате, переместились в Буэнос-Айрес и уделили все возможное внимание мундиалю по танго. Даже несколько раз сходили на милонгу втроем. А потом еще немного отдохнули у Исиана в квартире и отправились назад в край. На Айриля виза тоже имелась, но наследство Полины оказалось довольно требовательным, и он не смог оставить дела.

Девочка была весь месяц идеальным ребенком - не капризным, в меру послушным и в меру общительным. Сложных моментов было всего два. Первый случился, когда Поля настояла, чтобы ее взяли с собой на милонгу. Полина уговаривала, объясняла, просила - все было напрасно. И тогда Исиан задал короткий вопрос:

– Скажи, что тебя беспокоит? Она может увидеть что-то новое для себя? Более жестокое, чем уже видела?

– Ты намерен объяснять это организаторам?
– хмыкнула Полина.