Чтение онлайн

Я покачал головой, потому что это не тело болело. Это были мозги.

— Может, тебе лучше остаться дома? У меня сегодня всего два занятия, и я могу вернуться, чтобы позаботиться о тебе. — Как бы мне не хотелось остаться дома, мне нужно было идти на работу.

— Ты будешь носить сексуальную форму медсестры? — спросил я.

Она шлепнула меня по плечу и пошла налить Лео воды. Он путался у неё под ногами и мяукал, как будто его сильно обделили вниманием.

— Посмотрим. Но не забывай о себе. Я волнуюсь за тебя. — Она больше не будет волноваться.

Я натянул улыбку на лицо, подхватил её за талию и поцеловал.

— Всё в порядке. Просто много работы. Увидимся сегодня вечером. — Я схватил портфель, она мне помахала, а Лео снова попросил внимания.

На секунду я позволил себе представить, как это было бы — каждый день целовать Сейдж перед уходом и идти на работу.

Когда-нибудь. В другой жизни.

Инстинкты Сейдж не подвели, и к полудню я начал ощущать слабость и ужасное недомогание. К вечеру я едва держал голову и дважды успел сбегать в ванную, чтобы поблевать. Кроме мигреней, я почти никогда не болел, и это выводило меня из себя.

Я сказал Грейс, что, возможно, не смогу прийти завтра, и она посмотрела на меня с жалостью, но я заметил огромную бутылку санитайзера на её столе. Наверное, она после моего ухода обработает весь офис.

Я едва мог стоять, когда добрался до Сейдж, и она сразу проявила жалость ко мне. Меня уложили в постель, дали лекарства и чай, на лоб положили холодные компрессы, и вот она лежала рядом, напевая. В полусознательном состоянии я долго не понимал, что это «Fire and Rain» Джеймса Тейлора.

Песня, которая была любимой у моей матери.

Я не хотел думать о ней сейчас.

— Прекрати, — прошептал я, голос дрожал от боли в горле.

— Я думала, ты любишь эту песню. Ты говорил, что она твоя любимая, — сказала она. Я приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Она была просто невероятно красива.

— Это напоминает мне о моей матери, — сказал я.

— Прости, я не должна была... — начала она, убирая ткань и поглаживая мой лоб прохладными пальцами.

— Всё в порядке, — сказал я.

Мои оборонительные механизмы были сломлены, и мне было уже всё равно. Я всё равно уеду, так что не важно.

Её руки замерли на мгновение, видимо, она приняла к сведению моё признание, а затем снова принялись за своё дело.

— Ты говорил, что её убили. Кто это сделал?

Я долго молчал, собираясь с силами, прежде чем ответить.

— Кто-то, кому мой отец задолжал деньги, — сказал я.

Я заметил, как она резко вздохнула и следил за её лицом, пока она переваривала эту информацию.

— И что случилось с этим человеком?

Я вздохнул, с трудом собравшись, чтобы сказать:

— Его убили в тюрьме. Я рад, что он мертв. Он заслужил это.

Её пальцы снова замерли, но мне было всё равно, если я прозвучал жестоко. Нельзя судить, не зная всей истории.

— Мне очень жаль... Так жаль... — сказала она, и я знал, что она искренне сочувствует, но мне не хотелось больше продолжать этот разговор.

— Прекрати, — пробормотал я, и она убрала руку.

— Прости, — сказала она, вставая, чтобы уйти.

— Не уходи. Просто не говори о ней, — выдавил я.

Она, похоже, поняла и вернулась, чтобы сесть рядом со мной.

— Просто отдыхай. Не думай ни о чём другом.

Я, наконец, заснул, и она была прямо там, рядом со мной.

Когда я снова открыл глаза, мне было не так плохо, но я всё ещё чувствовал себя неважно. Видимо, это было что-то вроде однодневной инфекции Сейдж свернулась клубочком рядом со мной, мирно посапывая, а Лео лежал у её ног.

Я аккуратно встал, чтобы не разбудить её, пошёл в ванную и почистил зубы, потому что во рту был ужасный вкус.

Я проверил свой левый номер и увидел сообщение от Кэша, что они нашли новые материалы для дела. Я ответил, что рад, и вернулся в постель.

Когда я поднимал одеяло, чтобы залезть обратно, глаза Сейдж дрогнули. Мне было ужасно холодно по какой-то причине.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, зевая.

Было около часа ночи, и, наверное, она ужасно устала от заботы обо мне. Я не планировал представать перед ней в таком виде, но она оказалась отличной медсестрой.

— Лучше, но всё равно дерьмово, — сказал я, опускаясь в постель.

Мой живот сразу заурчал, и я уже готовился к новой атаке, но на этот раз он успокоился, и я лёг обратно.

— Я принесу тебе имбирный эль, — сказала она, но я протянул руку, чтобы остановить её.

— Всё нормально. Можно подождать.

Но она покачала головой и всё равно пошла за ним. Я уже не мог её остановить.

Через несколько минут она вернулась с бокалом газированного имбирного эля и маленькой тарелочкой крекеров.

— Попробуй съесть это, может, будет лучше, — сказала она, передавая мне крекер.

Я послушно взял его и укусил уголок. Он был сухим и солёным, но я надеялся, что он не вернётся обратно.

Сейдж внимательно следила за каждым моим движением, и я видел, что ей хотелось что-то сказать.

— Ты говорил во сне. Это разбудило меня, — сказала она.

Я не понимал, о чём она говорит.

— Я не болтаю во сне, — сказал я, доедая крекер и начиная второй.

— Значит, ты делаешь это только когда болен. Ты сказал много всего, что не имело смысла. — Она посмотрела на меня, а я попытался сделать лицо спокойным и собранным.

В детстве я иногда болтал во сне. Моя мать считала это смешным и записывала что-то из того, что я говорил, но давненько такого не было. Или, по крайней мере, никто об этом не знал.

— А ты что-нибудь поняла?

— Ты только всё время повторял, что ты Сайлас. — Моё сердце упало в живот, и я захотел вырвать снова, но уже по другой причине.

Невозможно скрыть свою реакцию, когда она произнесла моё настоящее имя.

— Кто такой Сайлас? — спросила она, пытаясь понять.

Я пытался дышать спокойно.