Чтение онлайн

Мира нахмурилась. Интересно, чем она могла быть полезной этой красивой, богатой и, насколько можно было судить по внешнему виду, здоровой женщине?

— Присядь, — мягко попросила старуха.

Мира сразу же выполнила просьбу.

— А я вас оставлю, — веда поднялась и направилась к выходу, оставив северянку в полном недоумении рядом монойкой, о которой она пока не знала ничего, кроме имени.

— Мне тридцать пять, — без предисловий начала рассказ о себе госпожа Хасина. Мира затаилась и решила послушать, просто так Гейсара не стала бы ее звать. — Меня рано выдали замуж. Мой муж был намного старше меня и очень жесток.

Мира опустила взгляд. Это, конечно, печально. Но при чем здесь она? И все же не перебивала, предоставляя возможность гостье излить душу.

— За первые пять лет замужества я три раза зачинала, но не могла выносить дитя, на ранних сроках неизменно случались выкидыши. Муж выходил из себя по всяким пустякам, — при этих словах в ее глазах показались непролитые слезы. — У него была тяжелая рука.

Миру пробрала дрожь. Зачем Гейсара так жестока к ней? Почему послала эту женщину? Неужели для того, чтобы напомнить о недавней потере?

— Потом он неизменно раскаивался, молил о прощении и плакал о не родившихся наследниках. Четвертый раз я доносила почти до срока. Все это время он и пальцем меня не тронул, но однажды напился и, несмотря на мой уже большой живот, приревновал к кому-то из своих друзей, — ее голос звучал глухо, она с трудом выдавливала эти слова.

Тогда Мира поняла, что не ей одной сейчас тяжело. Госпожа Хасина тоже переживала все как заново.

— У меня мог бы быть сын… — на этот раз одна слеза скатилась по ее щеке, она не смахивала ее, будто вовсе не замечала. — Держа на руках маленькое безжизненное тельце, он поклялся больше никогда меня не трогать. И сдержал слово, потому что пережил наше дитя всего на полгода, — она шмыгнула носом. — Я осталась одна. Наконец смогла дышать спокойно. Много лет жила вдовой, боялась снова довериться мужчине. Но таким большим хозяйством, как у меня, трудно управлять одной. И я начала искать нового мужа. Выбирала тщательно, в претендентах недостатка не было.

Мира сидела рядом и слушала затаив дыхание.

— И вот, я его нашла, — женщина улыбнулась. И такая искренняя получилась улыбка, такая светлая, что северянка не могла не ответить тем же. — Мы очень уважаем друг друга, он никогда, ни разу за все пять лет даже голоса на меня не повышал, не говоря уже о рукоприкладстве. Я люблю мужа. А он любит меня. Но я больше не могу зачать, — после этого она надолго замолчала.

Мира не сразу поняла, что та ждет от нее какой-то реакции. Знахарка прочистила горло и только с третьей попытки смогла нормально заговорить:

— Это очень печальная история, и я очень сочувствую тебе, госпожа Хасина, но что я…

Мира не успела договорить, как собеседница встрепенулась, схватила ее за руку и с жаром прошептала:

— Помоги мне! Ничего не пожалею! Проси, что хочешь. Помоги мне снова зачать! Я ведь еще не совсем стара. Дитя! Это все, чего я хочу в жизни!

Мира смотрела на женщину, и у нее сжималось сердце от того, насколько она понимала ее. Но разве могла чем-то помочь? Мира мягко высвободилась и стала отползать от просительницы. Та только смотрела на нее умоляющим взглядом этих почти черных, как и у всех монойцев, глаз.

— Я… — северянка продолжала отступать. — Я… позову госпожу Гейсару, — промямлила она, быстро скрываясь за дверью.

Вихрем промчалась по коридору. Она слышала, что хозяйка дома на кухне беседует с Чезанной. Когда она появилась там, обе, глянув на ее лицо, подхватились. Мира глотала ртом воздух.

— Там… она… Ждет там!..

— Чезанна, милая, проводи госпожу Хасину и скажи, что мы с ней свяжемся, пускай немного подождет. А нам с Мирославой нужно побеседовать.

Когда девушка скрылась из виду, Мира тяжело опустилась на лавку.

— Зачем?.. — только и выдала она.

— Только ты сможешь ей помочь. Я могу заживить рану, но в этом плане женщина здорова. Она ходит ко мне уже несколько лет, но все безуспешно. Я уже много раз твердила ей, что не в моих силах дать ей дитя.

— А что, в моих?! — не сдержалась Мира, подхватилась, заметалась по кухне. — Зачем ты бередишь мою рану? Как я могу помочь ей получить дитя, если сама недавно его лишилась? Ответь мне, Гейсара!

— Камни так сказали, — спокойно заметила веда.

— Камни! Опять эти камни! Я не хочу ничего слышать и знать об этих камнях! Оставь меня уже в покое! Нет во мне никакой силы. Нет и не было!

Мира выбежала из кухни. Сперва в сад, но, поняв, что там ей мало места, вышла на улицу. Ноги сами несли ее к морю. Туда, где дует свежий соленый ветер. Туда, где шум волн приносит спокойствие и умиротворение. Туда, где она хотя бы украдкой может увидеть его… Она никогда не забывала о Рее. Мысль о нем всегда находилась где-то неподалеку.

Северянка почти бежала, стараясь выплеснуть в движении все эмоции. Когда она оказалась на скалах, почти задыхалась. Хотелось пить и кружилась голова. Она внимательно осмотрела море внизу и испытала разочарование, не увидев под собой ни одной ладьи.

Она заламывала руки и кусала кулаки. А ураган внутри не затихал.

Как она может помочь хоть кому-то, когда сама себе — не в состоянии?

Мира подошла к самому обрыву. Снизу на нее смотрело море.

Если смотреть на воду сверху, кажется, что это двигается скала, а не море. Мира легла у самого обрыва и осталась так надолго, глядя, как внизу о камни разбиваются волны. Вдыхала мокрый воздух и думала. Много. Обо всем. Тело уже затекло на твердой поверхности, но сейчас здесь было самое удобное место. Никого вокруг, только шум волн.

Ей нужно по-настоящему разобраться в себе. Понять, почему боль не отпускает. Почему она не может забыть прошлое? Почему? Почему? Столько вопросов долгое время оставалось без ответов. И главный: как быть дальше?

Жить ради помощи другим? Помочь почти незнакомой женщине обрести такое желанное и долгожданное дитя? Мира ощутила уже знакомый укол зависти. Снова смотреть, как у всех вокруг рождаются дети и не иметь возможности самой колыхать кроху в колыбельке? Ведь во многом поэтому она предпочла скрыться от всех еще тогда, на родине.

Но проблема в том, что дети появляются на свет в любом месте, где есть люди. И Сидрах не исключение. Сейчас ей нужно посмотреть в глаза своим чувствам. Оседлать зависть. О, теперь Мира могла признаться хотя бы себе: это была самая настоящая черная зависть, которая отравляла ее изнутри. Почему кому-то боги позволяют ощущать это счастье, а на долю других выпадают лишь потери? Где справедливость?

Пойти наперекор себе. Побороть злых духов. Но почему бороться со своими внутренними бесами так сложно? Их голоса невозможно заглушить. Они не поддаются никаким уговорам. Убить! Изгнать из себя! Только так, только полностью избавиться от них и тех навязчивых мыслей, которые они приносят. Но как это сделать, Мира не знала.