Чтение онлайн

Несмотря на результат, после этого разговора становится легче. Вольский не стал бы разыгрывать удивление. Будь он хоть в чем-то виноват, мое сообщение осталось бы неотвеченным и не было бы никакого пинг-понга словами.

***

Следующие три часа проходят в жестком спарринге с Агеевым. Он упорно пытается выяснить подробности встречи с Бухгалтером, а я, включив на полную мощность блондинку, изображаю склероз.

Не самая успешная тактика. К несчастью, с перспективами вообще беда.

— И сколько еще вы будете меня допрашивать? — Зеваю точно так же, как Агеев.

— Мне спешить некуда. Будем с вами общаться, пока не заговорите.

— Но мне нечего рассказать. Я его не убивала и даже не была знакома лично.

— Конечно. Все вы так поете.

— Могу на детекторе лжи подтвердить. Где этот ваш полиграф?

— Понадобится — подтвердите.

— А можно хоть до утра вернуть меня домой? Спать очень хочется.

— Домой нельзя. Утром проведем обыск. Если ничего не найдем, будем разговаривать с вами дальше.

— И что же вы собираетесь найти? — Становится не по себе.

В квартире все было в полном порядке. Дверь я открыла своим ключом — два оборота, никаких проблем. Вещи лежали как обычно. Стопка новых книг — на комоде, покрытые слоем пыли гантели — в углу, под таким же запыленным телевизором. Любимый свитер — в кресле, а сброшенная пижама — на кровати... вроде бы. Или нет?

Вспомнить, где именно лежала пижама, почему-то не удается. Память не хочет показывать картинку с любимым спальным комплектом. Вместо нее подсовывает воспоминания о девственно чистом покрывале и непривычно аккуратно разложенных подушках.

— Кира Игоревна, я читал некоторые ваши статьи и прекрасно понимаю, что прямо сейчас вы дурите мне голову, — выдергивает из размышлений Агеев.

— Тогда дайте поспать. Дождемся результатов обыска. — Я устала от нашей игры.

— Напомнить, сколько раз вы отказались подписывать протокол? — Агеев кивает на распечатанный документ и грустно косится в сторону ручки.

— Пожалуй, еще раз ознакомлюсь.

С умным видом цепляю на нос очки, героически сдерживаю зевоту и начинаю читать.

— А я за кофе. — Следователь поднимается из своего кресла.

Все это мы уже проходили. Трижды за ночь. Он пытался не уснуть, я старалась ничего не подписывать и ничего не рассказывать. Утром должен приехать адвокат Ломоносова, чтобы помочь выкрутиться из ситуации.

«Еще пять или шесть часов!» — как могу, подбадриваю я себя.

«Где наша не пропадала? И там пропадала, и здесь пропадала!» — с оптимизмом шепчет внутренний голос.

Но не успевает следователь дойти до двери, на пороге материализуется широкоплечая фигура Федора, и протокол выпадает из моих рук.

Глава 18

Конь Александра Македонского, Буцефал, любил прогуливаться без хозяина. Пару раз во время таких прогулок его даже крали. Не знаю, зачем мне эта информация. Она сама всплывает в памяти, когда смотрю на одинокую фигуру в дверном проеме.

— Вы к кому? — спрашивает Агеев у водителя Вольского.

— Я за ней! — Федор указывает колючей челюстью в мою сторону и взмахом руки требует, чтобы шла за ним.

— Не понял! — Агеев аж закашливается от такой наглости.

— Вы к начальству зайдите. Лучше прямо сейчас. Вам объяснят.

Мне все же не показалось во время первой встречи — Федор идеально вписался бы в образ холопа. Очень хочется спросить, знает ли он об одном важном событии, случившемся в тысяча восемьсот шестьдесят первом году*, или про Юрьев день.

— Это какая-то шутка? — Следователь протискивается мимо Федора.

— Шутить указаний не было. — На лице водителя ни одной эмоции.

— Шапито какое-то. С клоунами! — обернувшись ко мне, бросает Агеев и тут же добавляет: — Я сейчас буду. Никуда не уходить!

Как только он скрывается в коридоре, от сонливости не остается и следа.

— Вы правда заберете меня отсюда? — Встаю со стула.

— Кира Игоревна, вы это... сумочку не забудьте. — Федор ничего не объясняет. Снова машет, чтобы шла за ним, и поворачивается к выходу.

— Это ведь не побег из-под стражи, так? — Воровато озираясь, иду следом. — Мне нельзя в бега. У меня мама, квартира и работа.

После нескольких часов допроса мозг работает в каком-то особом режиме — постоянно притормаживает и вместо нормальных логических выводов подкидывает всякие страшилки.

— Шеф сказал забрать вас. Я забираю.

Федор, кажется, вообще не задается никакими вопросами. Пришел, увидел, наследил. Ноль рефлексии. Все просто и четко.

— А ничего, что я задержана по подозрению в убийстве?

Наверное, лучше вернуться в кабинет и не рыпаться до разрешения Агеева. Вряд ли он сочтет уважительным решение чужого шефа, что подозреваемую нужно забрать.

— Если вы здесь, значит, больше не задержаны, — в фирменной манере бубнит Федор и открывает передо мной дверь танка.

— Вообще-то пособничество при побеге — это тоже статья.

Застегивая ремень безопасности, смотрю назад. Фантазия рисует бегущего за нами с собакой и автоматом Агеева, вспышки фонарей, крики и сирену. Однако проходит минута, а на крыльце так никого и нет.

— Ярослав Борисович сказал только забрать. О пособничестве распоряжений не поступало.

Словно таксист, забирающий из клуба нетрезвую клиентку, Федор окидывает меня внимательным взглядом, останавливается на ремне и сумочке. А затем заводит машину.

***

Шоковое состояние длится минут десять. Отмираю, лишь когда выруливаем на Невский. Направление, мягко говоря, не мое, с каждым метром мы только удаляемся от квартиры.

Если бы за рулем сидел кто-то незнакомый, — какой-нибудь бомбила из южных стран, — еще можно было бы поверить в ошибку. Но Федор отлично знает, где я живу, и как минимум один раз был в моем дворе.

— И куда мы едем?

Проспект, как назло, свободен. Ни пешеходов, ни пробок, даже светофоры дружно горят зеленым. Хотела бы выйти — никаких шансов.