Чтение онлайн

Не с моей удачей получать хорошие новости вот так внезапно. Кончики пальцев покалывает, когда снимаю блокировку с ноутбука и загружаю почту.

Может, не нужно? А если посмотреть потом?

Хочется сдрейфить. Кажется, я становлюсь настоящей трусихой. Однако почтовая программа загружается быстрее, чем успеваю передумать.

Во входящих действительно есть перенаправленное письмо. В теме только два слова: «Для Самсоновой». В тексте — лишь «Здравствуйте». Ниже, в прикрепленных файлах, какой-то архив.

Тот, кто посылал это письмо, не утруждал себя придумыванием надписей. Архив называется так же, как заголовок письма, и, судя по объему, содержит либо фотогалерею, либо богатую библиотеку.

С минуту я смотрю на все это, не решаясь распаковать. Затем, проверив антивирусом, открываю.

— Что это? — произношу вслух, теряясь.

Ожидала увидеть какую-нибудь пакость: письмо с угрозами, свои фото в доме Бухгалтера или сделанные в графическом редакторе картинки, на которых я держу в руках пистолет.

В воображении все связано только со мной. А в реальности — на экране три папки и в первой фото мамы.

На одном из кадров она расплачивается на кассе за продукты.

На другом весело разговаривает с соседкой возле дома.

На третьем — ведет меня в школу.

Милые, добрые фото, точно такие же хранятся в моем домашнем альбоме. Все они сделаны папой, давным-давно и в единственном экземпляре.

Надеясь в следующей папке увидеть что-нибудь подобное, жму на папку, и земля тут же уходит из-под ног.

Это снова мама, но уже сейчас. С нынешним ухажером возле моей квартиры. Растерянная посреди дороги. Испуганная в какой-то незнакомой машине.

Третью папку я открываю через «не могу» и «не хочу». Страх жесткой удавкой сжимает шею, из груди рвется стон.

На последних фото нет ни людей, ни пейзажей. На них лишь фрагменты. Связанные строительной стяжкой женские руки, спутанные волосы и испачканный грязью клатч, один в один похожий на тот, который подарила Ира.

— Нет, только не это...

Боясь выронить телефон, выбегаю в коридор и звоню маме.

— Пожалуйста, возьми трубку! — умоляю ее, чуть не плача. — Мамочка, прошу... — Локтями пробиваю себе место в лифте.

Не обращаю внимания на возмущения, крики «Дамочка!» и попытки оттеснить меня назад.

— Где же ты? — Выслушав серию долгих гудков, набираю заново.

Не переставая, я мучаю телефон до первого этажа. Схожу с ума от гудков и тишины. А в фойе, стоит на пару мгновений перестать названивать, ловлю входящий от Вольского.

— Ты почему не отвечаешь? — рычит он.

— Мне некогда! — Шлепая по лужам, тороплюсь к ближайшей стоянке такси.

— Я с Ломоносовым созванивался. Он передал, что ты выбежала из редакции.

— Сказала же! Не могу с тобой сейчас говорить!

— Что-то случилось?

— Очень надеюсь, что нет.

— Через десять минут смогу отправить к тебе Федора!

Этот гад будто знает, что произошло. Либо действительно в курсе, либо слишком хорошо научился считывать мои эмоции.

— Мне не нужен никакой Федор. Мне нужно к маме. Понимаешь? К маме!

Не знаю, зачем я ему это рассказываю, давно пора бросить трубку. Но словно что-то держит. Какая-то ниточка. Последняя связь между мной нормальной и моей перепуганной нервной версией.

— Стой на месте! — это уже приказ. — Не смей никуда ехать без охраны!

— У меня нет времени! Ни десяти минут, ни одной!

— Кира!

— Да пошли вы все... — Смахиваю с лица крупные капли дождя.

— Прошу, постой. Я скоро буду! — Ярослав больше не кричит.

В трубке слышно, как он отдает какие-то указания и как звякает лифт.

«Подожди! — умоляюще шепчет внутренний голос. — С Вольским будет безопаснее», — убеждает он. Но картинки в памяти толкают вперед.

Заметив свободное такси, я машу водителю рукой. Ускоряюсь, чтобы авто не перехватил кто-нибудь более удачливый. Но, когда до машины остается всего каких-то десять метров, навстречу вылетает огромный тонированный микроавтобус.

— Нет... — Глотая крик, закрываю глаза. Не хочу видеть, как меня раздавит этой махиной.

Не успевая отпрыгнуть в сторону, я сжимаюсь в тугой комок... однако вместо удара в лицо прилетает целый водопад грязных брызг и рядом приземляется «посылка»: клатч и стопка распечатанных фото. Тех самых! Маминых. С короткой красной надписью сверху: «Оставь это дело. Не лезь, а то пожалеешь!»

Глава 25

Ярослав

Когда во время беседы Ломоносов сообщает о взволнованной, убежавшей из офиса Кире, я сразу понимаю, что дело дрянь.

Самсонову можно считать какой угодно, только не пугливой. Со страхом у этой женщины свои особые отношения, далекие от нормы.

Пять попыток дозвониться до акулы и наш странный телефонный разговор лишь подтверждают опасения. Что-то произошло! Возможно, не с ней, а с ее матерью.

По-хорошему, нужно отправить охрану и потребовать, чтобы разобрались. В штате хватает специалистов любой квалификации. Но после недавнего разговора с Николаем этот вариант больше не кажется таким уж правильным.

Не знаю, с какой стороны в этот раз дует ветер. Моя паранойя, заставившая в свое время завести отдельную службу безопасности, параллельную СБ племянника, требует и сейчас действовать тихо.

Никакого чужого вмешательства!

Никакой огласки!

Никаких посторонних!

Пока спешу на парковку, набираю Федора и отправляю его в дом матери Киры. Чтобы ни случилось, он сможет выяснить нужную информацию, и ни один человек на свете не заставит его проболтаться. После выруливаю к редакции.

Зная, какой шустрой бывает акула, я тороплюсь. Жму в пол педаль газа и собираю коллекцию штрафов за превышение скорости, проезд на красный и обгоны. Бью по клаксону и подрезаю всех, кого можно.

Уже и не помню, когда последний раз приходилось участвовать в подобных гонках по питерским улицам, хотя... Вру!