Чтение онлайн

— Не уйдешь! — нахмурился Тимуш. — С нами пришел, с нами и вернешься!

— Шайтан! — заскрежетал зубами мирза и взмахнул арапником. Тимуш выхватил саблю из ножен.

— Распалился, пес? Против своего атамана дерзаешь?

— Ты не моя атаман! Моя атаман хан есть! Хан!

— Взять его! За непослушание порубать шакала!

В мгновение ока несколько запорожцев выволокли Ахмеда из шатра.

— Созвать всех татар в крепость! — крикнул Тимуш. — Расскажите, за что предается смерти мирза, чтобы и им в науку было.

Собрались татары на площади и стояли по-звериному озираясь. Сузившимися глазами и со сжатыми челюстями глядели на то, как отлетела голова их мирзы, отсеченная казацкой саблей. Весь день просидели татары кучками у костров, тихонько разговаривали, бросая на казаков косые взгляды. Казаки же только ходили вокруг и потешались:

— Нагнал страху полковник Тимоша на ногайцев. Сразу присмирели, что твои ягнята.

А ночью татары, перерезав часовых, бесшумно вывели коней и исчезли в темноте.

Штефан Георге хмуро глядел на крепость. Шли месяцы, а крепость как стояла, так и стоит. С наступлением зимы стали солдаты союзников роптать. Штефан Георге был вынужден пообещать им удвоенное жалованье.

— Возьмем крепость, и все вы станете богатыми! — говорил он.

Побуждаемый жадностью, Динов, предводитель польских рейтаров, преследуя отряд казаков, который возвращался из набега на соседние села, бросился со своими людьми на рвы.

— На помощь, хлопцы! — закричал старый казак. — На помощь! Задавят нас эти железные чучела!

Из крепости выбежали казаки с кольями и дубинами и перебили всех рейтаров, завалив ров мертвецами.

— Будет кого хоронить ночью, — сказал один из казаков, молодой парень с едва пробивающимся пушком на щеках, примеряя на себя стальную кольчугу убитого рейтара. — Ну и тяжелая, черт бы ее побрал! Плечи поломает такая кольчуга. Как было им удирать, ежели они закованы в такую железную клетку! Нам-то, братцы, хорошо! Льняная рубашка, конопляные штаны — легко в них вертеться! Гоп, гоп! — пошел он вприсядку.

— Сейчас ты вертишься, Панасько, потому как солнце греет, поглядим, что запоешь, когда настанут холода!

Шутили казаки, пока еще стояла теплая осень. Но однажды завьюжило, ударили морозы. Пришла зима, застав запорожцев голодными и раздетыми. И случилось, что ненастным вечером через пролом в стене бежали двое пленных поляков. Добравшись едва живыми в свой стан, они потребовали, чтоб их отвели к Кондрацкому. Тот сидел у пылающей печи, накинув на себя меховую куртку, и весь дрожал. Вот уж неделя, как трепала его лихорадка. Полуприкрыв глаза, он выслушал, что рассказывали пленные, и в конце концов спросил:

— Сколько еще могут продержаться холопы?

— Чума их знает, пан полковник! Что ни день дохнут, пся крев, десятками, жрут все, вплоть до конской шкуры, но не сдаются. Держит их в руках Хмельницкий, холера ясна!

— Где обретается Хмельницкий? Это вы хотя бы знаете?

— Видели его подле левой башни. Похоже, там его берлога.

— Добже! Идите к хорунжему и скажите, что я приказал выдать вам одежду.

— Эх, какой кафтан у меня был! Подбитый заячьим мехом! Можно было спать и на снегу. Отобрали, проклятые холопы! — проговорил один из них и зло сплюнул.

Утром Кондрацкий приказал привести три пушки и направить их на эту башню. По его сигналу пушкари разом подожгли фитили. Пушки рявкнули, и край башни рухнул. В подзорную трубу Кондрацкий увидел, как в казацком стане поднялась суета.

— Скорей несите лопаты! — кричал Федорович. — Полковника Тимошу завалило!

Казаки быстро вытащили его из-под обломков, отнесли в покои государыни и уложили на лавку, покрытую медвежьей шкурой. Лекарь остановил кровь, но увы, было уже поздно. Раненый угасал. На его лицо легла печать смерти. Прожил он всего два дня, ни разу не застонав, несмотря на адские боли, а потом тихо отошел.

Госпожа Екатерина позвала сведующего в бальзамировании человека и втайне подготовила тело покойного к дальней перевозке. Несколько дней скрывала она смерть Тимуша даже от Федоровича, а потом открыла ему правду.

Федорович собрал казаков на крепостную площадь и обратился к ним:

— Упокоился во господе наш Тимоша Хмельницкий! Убили его псы-вороги! Вечная память нашему смелому полковнику!

— Мир праху его и вечная память! — как один человек, осенили себя крестным знамением казаки. У многих по щекам текли слезы.

— Нынче я вам голова! Как решите, братья казаки? Останемся или вернемся на Украину? Имею сведения, что стоит геман с ханом в Каменице и со дня на день ждет, чтобы Казимир дал им бой.

— Пойдем к батьке Богдану! — закричали казаки.

И тогда в траурных одеждах вышла к ним госпожа Екатерина, ведя за руку своего малолетнего сына.

— Храбрые запорожцы! — обратилась она к казакам. — Слыхали мы, что хотите покинуть крепость и уйти. Не вправе я удерживать вас, потому что знаю, какой вы терпите голод и холод! Но подумайте, в чьи руки вы отдаете нас? Что сотворят с нами эти звери, со мной и сыночком моим, который ни в чем не виновен. Кто защитит нас, ежели вы уйдете?

Казаки глядели на стоящую перед ними женщину, что так стойко разделяла одну с ними судьбу, ходила за ранеными, ободряла тех, кто еще был в состоянии держать оружие. И думали они, что загубят ее враги, как загубили любимого их полковника.

— Останемся, братцы! Умрем все до одного, но честь нашу казацкую не уроним!

— Да будет так! — разнеслось над крепостной площадью.

— Господь отплатит вам за ваши чистые сердца! — молвила господарыня.

Прошло еще две недели. Зима все пуще ярилась. Умирали да умирали казаки. Теперь даже не успевали хоронить покойников, потому что земля была тверже железа. Лежали мертвые у крепостных стен под толстым снежным покровом. Господарыня была не в силах более видеть это зрелище и однажды призвала Федоровича.

— Пане полковник, — сказала она дрожащим голосом, — не может мое сердце вынести более страданий этих отважных и верных людей. Идите и поднимите белый флаг и столкуйтесь с логофетом, чтоб без помехи пустил вас уйти. Ежели он обещает это сделать, то просите нескольких заложников из его родичей, ибо человек этот совести не имеет!

— И ты пойдешь с нами, твоя милость, со всем двором твоим.

— Не пустит меня Чаурул. И по этой причине и вам не даст уйти. Судьбу свою и сына отдаю в руки всевышнего.