Чтение онлайн

Подобная же ситуация возникает при подсчетах численности полных кавалеров ордена Славы. В 1975 г. вышла в свет небольшая книга А. Н. Николаева «Боевая слава Чувашии», в которой он повествует о подвигах 13 человек, удостоенных этого звания. Он также пишет о «земляках», включая в них двух героев, эвакуированных в Чувашию с началом войны – Л. А. Блажевича (Латвия) и В. В. Золотина (Украина) – и призванных из Чувашии в действующую армию. Некоторые историки не считают их «земляками» и ограничивают число удостоенных орденом Славы всех трех степеней 11 бойцами Красной Армии.

О деятельности эвакогоспиталей в Чувашии впервые кратко упоминали Н. М. Мурышкин и Т. А. Ахазов. Первый отмечал, что в Чувашии было развернуто более 10 госпиталей, Т. А. Ахазов уточняет эти ведения, называя 15 госпиталей, из которых 10 было сформировано в июле 1941 г. Много внимания было уделено проблемам обеспечения лечебных учреждений медицинским персоналом, решению ими различных организационных вопросов. Более подробно и детально исследовал данный сюжет историк медицины Г. А. Алексеев. В изданной в 1972 г. книге он писал о 14 госпиталях, в трудах, вышедших в 1990-е гг. и в начале XXI столетия данная цифра еще раз уточнялась. Подобные разночтения объясняются неодинаковыми подходами к системе подсчета, поскольку некоторые госпитали были реэвакуированы из Чувашии через непродолжительное время после развертывания их в республике. Автор называет имена наиболее отличившихся врачей, медицинских сестер, спасавших жизни бойцов Красной Армии. Он отмечает также, что уже 23 июня из Чебоксар был отправлен эшелон с добровольцами, среди которых были и 25 медицинских сестер. Они были отправлены на укомплектование армейского прифронтового госпиталя № 1 145, который уже 26 июня начал принимать раненых. Г. А. Алексеев дает и общую характеристику развития здравоохранения в военные годы, освещает борьбу с инфекционными заболеваниями: отдельные их вспышки не переросли в эпидемии, более того, в республике удалось добиться снижения ряда заболеваний.

Еще одно направление историографии войны – организационное состояние и деятельность Чувашской областной организации КПСС. Этими проблемами занимались уже неоднократно упоминаемые Н. М. Мурышкин и А. Ф. Ижойкин. С конца 1960-х начали публиковаться статьи Т. А. Ахазова, в годы войны работавшего третьим и вторым секретарем Чувашского обкома КПСС. Публиковались данные, которые свидетельствуют, что из состава партийной организации Чувашии, насчитывавшей к 1 июня 1941 г. 9 654 чел., в первый год войны выбыло в ряды Красной Армии 58,8 %, а всего в военное время – 7 527 чел., или 78 %. В этот период в ВКП(б) вступило 13 407 чел., и к началу 1946 г. областная партийная организация на 72,6 % состояла из коммунистов военного призыва.

Н. М. Мурышкин также считал, что первые мероприятия, связанные с решением проблем военного времени, обком партии обсудил только 3 июля, когда был заслушан доклад одного из райкомов партии по перестройке агитационно-массовой работы. Т. А. Ахазов высказал иную точку зрения. По его мнению, уже 24 июня областной комитет партии и Совнарком Чувашской АССР направили всем райкомам партии и райисполкомам письмо, в котором речь шла о перестройке работы соответственно требованиям военного времени. До 3 июля обкомом был дан еще ряд письменных указаний, а также принят ряд практических решений. Также Т. А. Ахазов уточняет, что на фронт из Чувашии первая группа добровольцев и военнообязанных женщин – медицинских работников выбыла 25 июня, а не в июле, как утверждалось в некоторых публикациях.

Определенным итогом исследовательской работы не только партийных, но и гражданских историков стали «Очерки истории Чувашской областной организации КПСС», вышедшие в 1974 г. Такой вывод вполне обоснован, поскольку деятельность партийной организации республики изучали те же исследователи, что и разрабатывали отдельные проблемы гражданской истории. Но важнее следующее: в данной монографии собственно партийные сюжеты (изменение численности и состава, организационное строение и пр.) занимают незначительное место, а большая часть монографии посвящена экономике, социальной сфере, патриотическому движению, героизму уроженцев Чувашии в боевых действиях и др. В главе отмечено, что более 90 тыс. уроженцев Чувашии отдали свою жизнь за честь и независимость Родины. Среди 54 тыс. уроженцев республики, по данным авторов, насчитывается 75 Героев Советского Союза и 13 полных кавалеров ордена Славы. В книге нет сведений о числе призванных из республики за годы войны, что, скорее всего, связано с ограничениями на публикации в открытой печати данных, имеющих отношение к мобилизационному потенциалу. Эти материалы станут доступными только после публикации Книги Памяти в последующем историографическом периоде.

Из проблем и трудностей, имевших место в Чувашии, авторы отметили недостатки в культурно-просветительной работе. 14 июня 1944 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О работе культурно-просветительных учреждений Чувашской АССР». Прошло три года войны, стратегическая инициатива была на стороне СССР, поэтому стало возможным больше внимания обращать на культурное обслуживание населения. В республике значительная часть организаций этой сферы фактически не исполняла своих функций, в них не хватало кадров. Во второй половине 1944–1945 гг. в Чувашии было реконструировано здание драматического театра, электроаппаратный завод восстановил свой клуб, в котором до этого находился механический цех, начали функционировать многие закрытые до этого избы-читальни, колхозные и рабочие клубы, библиотека и другие. Кроме того были отмечены изъяны в идеологической деятельности, проявившейся в организации марксистско-ленинской учебы руководящих кадров, политическом самообразовании коммунистов, проведении идейно-воспитательной и массово-политической работы. Все эти упущения были вскрыты 30 октября – 1 ноября 1944 г. на пленуме Чувашского обкома ВКП(б), который, в свою очередь, отразил критическую линию постановления ЦК ВКП(б) «О состоянии и мерах по улучшению массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» (9 августа 1944 г.). Трудности и лишения, испытываемые абсолютным большинством населения и в трудовой деятельности, и в повседневной жизни, оставались за рамками не только изданий, посвященных истории партийных организаций, но и в других исследованиях о Чуваши в период войны.

О развитии социальной сферы в годы войны специального исследования нет. Имеются разделы в книге Н. М. Мурышкина, «Истории Чувашской АССР», т. 2, «Очерках Чувашской областной организации КПСС», посвященные состоянию науки, литературы, искусства. Проблемы развития науки освещены частично в сборниках статей «Развитие технических и естественных наук в Чувашской АССР» (Труды ЧНИИ, Вып. 99. Чебоксары, 1980) и «Развитие общественных наук в Чувашской АССР за годы Советской власти» (Труды ЧНИИ. Вып. 100. Чебоксары, 1980).

Научные кадры Чувашии перед войной были сосредоточены в педагогическом и сельскохозяйственном институтах и в Научно-исследовательском институте языка, литературы и истории при Совете Министров Чувашской АССР. В связи с необходимостью размещения в Чебоксарах эвакуированных предприятий педагогический институт был переведен в г. Мариинский Посад, где он функционировал до конца войны в неприспособленных помещениях. В этих условиях научно-исследовательская работа была затруднена, но по некоторым направлениям продолжалась. Изучались история народного образования, грамматика чувашского языка, методика преподавания русского языка и литературы в чувашских школах и т. д. Преподаватели сельскохозяйственного института направили свои усилия на повышение прикладного аспекта исследований. Были опубликованы, например, такие работы, как «Агросоветы председателям и бригадирам по проведению весеннего сева», «Сорняки – враги урожая», «Что нужно знать председателям и бригадирам о семенных участках» и др., написанные ведущими специалистами института.

Продолжались исследования в растениеводстве и животноводстве, печатались монографии и учебные пособия. Большое значение имела работа преподавателей института в подготовке кадров руководителей через организацию различных курсов. За 4 года воны таким сельское хозяйство получило почти 3259 специалистов массовой квалификации: председателей колхозов, бригадиров, техников по птицеводству и других. Обращаясь к вопросу о деятельности Научно-исследовательского института в рассматриваемый период, Н. М. Мурышкин допускает неточность, утверждая, что деятельность небольшого коллектива института не приостановилась. На самом деле с началом войны она была приостановлена, а в ноябре 1942 г. – возобновлена. В штате был оставлен только П. Г. Григорьев в качестве хранителя. Другое дело, что отдельные сотрудники самостоятельно продолжали вести научную работу. Исследовались проблемы чувашского языкознания, фольклора, героического прошлого народа. На основе архивных материалов П. Г. Григорьевым была написана и в 1944 г. издана брошюра «Чувашский народ в Отечественной войне 1812 г.». Автор, директор института в 1941–1951 гг., отмечает, что огромную помощь ученым Чувашии оказывали специалисты, работавшие в системе АН СССР: языковед, член-корреспондент АН СССР, профессор Н. К. Дмитриев и археолог, доктор исторических наук, профессор А. П. Смирнов. В 1944 г. работа института была предметом обсуждения в Академии наук.

Школьное образование в 1941–1945 гг. исследовано Н. С. Степановым, об активности школьников в деле помощи фронту писали также С. П. Ухъянкин и Е. В. Васильев. Среди проблем, вставших перед организаторами образования в Чувашии в первые месяцы войны, Н. С. Степанов отмечает прибытие в республику эвакуированного населения, в том числе детей школьного возраста. В 1941–1942 учебном году они составляли 3,9 % учащихся республики. Распределены дети и их родители были по всем городам и районам. Проблема заключалась в том, что в республике в значительной части школ преподавание велось на чувашском языке, а в местах компактного проживания татар и мордвы – на татарском и мордовском соответственно. Поэтому нередко один учитель вел уроки и на родном и на русском языках одновременно. Автор также пишет о помощи общественности школьникам, включении в учебный процесс значительного патриотического материала, участии детей в производительном труде и т. п.

С. П. Ухъянкин освещает деятельность более 1 000 отрядов, объединивших свыше 26 тыс. школьников и 2 тыс. учителей, работавших на полях колхозов.

О чувашской литературе в годы суровых испытаний имеются труды М. Я. Сироткина и Н. С. Дедушкина. В книге Н. С. Дедушкина в большей степени анализируется творчество представителей отдельных видов литературы: поэтов, прозаиков, драматургов, а в трудах М. Я. Сироткина содержится больше обобщающего материала. Оба автора отмечают, что для чувашской литературы были характерны те же явления, что и для всей страны: значительные изменения писательского состава в связи с уходом на фронт многих представителей творческого цеха, перемены в тематике произведений. М. Я. Сироткин отмечает тесное сближение литературы и устного народного творчества. Используя традиционную народно-эпистолярную форму, поэт-фронтовик Я. Г. Ухсай создает поэтическое «Письмо чувашских бойцов и командиров чувашскому народу», а поэмы П. П. Хузангая «Дочь Родины» («Таня»), С. В. Эльгера «Он бессмертен», М. Д. Шумилова-Уйп «Мать солдата» насыщены народно-песенными мотивами.