Чтение онлайн

…Все мы сохраняли полное спокойствие, и в самые тяжелые моменты, когда нам казалось, что уже нет выхода, мы брали все свои автоматы и были наготове действовать до конца. Ни у кого и в мыслях не было идти. Если смотрели на Волгу, то в ожидании оттуда пополнений и боеприпасов. Каждый сознавал чувство долга. Большое значение имело и то, что командующий армией был рядом с нами.

…Бойцы часто ходили по берегу не укрываясь, а девушки всегда шутили. Кругом минометный огонь, а они сидят и отдыхают – тяжело нести раненых. Не любили тех, кто побаивался.

Фрицы зарывались в землю с пулеметами и их трудно было оттуда выбивать, а ночью они пытались просочиться к нам.

Утром числа 20–22 от меня отправился на переправу мой заместитель по тылу подполковник Шкудов с ординарцем. Они шли по берегу и с ними шли еще случайно два человека. Когда они были на полпути, они увидели у самого берега Волги фрицев. Их было несколько человек. Они вступили с ними в бой. Им удалось уничтожить эту группу немцев. Притащили с собой ручной пулемет и патроны. Если бы они вчетвером не ликвидировали эту группу немцев, те закрепились бы на берегу, и потом для их уничтожения пришлось бы послать целый взвод.

В одном из таких боев мы потеряли своего начальника трофейной команды.

Об отдельных эпизодах лучше могут рассказать непосредственные участники…

Были моменты, когда засыпало наш КП. Однажды засыпало так, что мы ничего не видели и не слышали и не понимали что происходит. Но и здесь все соблюдали спокойствие и люди геройски держались, никто не показывал виду, что перепугался.

После того как переставали стрелять, люди выходили из землянок и блиндажей, спрашивали кто жив, кто ранен, кого убили, кто засыпан. Тут же начинали работать санитарки.

Санитарок у нас все любили. Одного врача не любили за ее нервность, но она была очень старательная и преданная и все время сидела на поле боя и делала перевязки. Потом написала мне письмо о своих впечатлениях о митинге и параде в Сталинграде, где она осталась после нашего ухода.

Или возьмите саперный батальон. Кроме того, что он выполнял свою основную работу, они воевали с нами, геройски показал себя на переправе. На таких душегубках – лодчонках как наши, трудно было ночью переплыть Волгу и в спокойных условиях, а они перевозили раненых, боеприпасы и пополнения под непрерывной бомбежкой. Правда, мы пользовались и другой переправой, и сначала был пешеходный мостик через Волгу, но его скоро разрушили и лодочники много нам помогали своей самоотверженной работой. Они награждены, их геройскую работу отмечали. 4 ноября мы были выведены из Сталинграда для пополнения. Нам дали людей, но потом их от нас взяли. Мы ездили на рекогносцировку участка, куда должны были выехать с этими людьми, но нас скоро отправили в тыл на доукомплектование…

Родилась в 1923 г. в Свердловской области в г. Тобольск. Считаю себя сибирячкой. Отец – участник гражданской войны. Он участвовал на Урале в дивизии Фрунзе. Отец – член партии с 1919 г. В 1941 г. я окончила школу. Решила ехать в Свердловский университет им. Горького, но тут началась война. Я получила письмо от сестры, которая добровольно ушла в армию. Она на Волховском направлении была. Сейчас не знаю, где. Старший брат тоже на фронте, с Востока переброшен. Отец дома, работает в Госрыбтресте на заводе. Дома остались мамаша, бабушка и младший братец. Все в Тобольске. После того, как я получила письмо от сестры, я пришла домой и сказала маме, что ухожу на курсы медсестер. В комсомол вступила в школе в 1939 году. В октябре кончила курсы медсестер. По окончании курсов пошли на учет, но нас на учет не взяли. «Когда исполнится 19 лет, тогда приходите». Я написала письмо товарищу Сталину. Показывают письмо с резолюцией: немедленно отправить на фронт. Кроме того, работала в РОККе… Пошли в военкомат 60 человек, так как узнали, что наряд должен придти, написали заявление. Нас 45 девушек взяли, сандружинниц большинство. Прибыли в эту часть.

Мне также хочется рассказать, как нас провожали. Мне очень запомнился этот момент. Обычно провожают, и всегда слезы. Наши мамаши держались крепко, прямо замечательно. Мама пишет в письме, что часто приходят женщины и спрашивают: «Анна Васильевна, вы проводили двух дочерей и сына на фронт и все-таки веселая?» Она им отвечает: «Не для того я их растила, чтобы они дома сидели».

Все 45 человек девушек прибыли в 308-ю дивизию. Разбили нас по полкам. 15 девушек, в том числе и я, были зачислены в 339-й полк. Я была в 3-м батальоне 8-й роты санитаркой. Нас там было пять девушек. Это было в Языковке Саратовской области. Там мы обучались. Раз ротные санитарки, а тем были две взводные, у меня, например, был третий взвод, то всегда с бойцами. Нас очень здорово обучал генерал-майор Гуртьев. Выходы были по 30 по 60 километров почти ежедневно. Бывали дни, не успеешь обсушиться, дождь, только заснешь, сразу тревога. По тревоге поднимаешься и опять идешь. Девушки замечательно себя держали. Иногда идешь по три дня подряд, не отдыхая, и всегда песни поем. На привалах пляски. Командир полка Михайлов очень любил нашу санитарную роту.

Наша санитарная рота находилась сначала на острове. Здесь девушкам очень много приходилось работать. По острову метров 800 до этой пешей переправы приходилось переходить на нашу сторону, потому что мы выносили раненых только до берега. Отсюда брали, грузили на лодки и на себе на лямках, на носилках тащили до своего полкового медпункта по песку. Здесь отличились такие девушки, как командир отделения Малых, Зезюкова, Пепелыгина, Смирнов, Путилов, они доставляли раненых в медпункт. Приходилось раненых обрабатывать. Огня зажигать нельзя было, приходилось все делать в темноте. Санитарки-носильщицы только носят. Остров беспрерывно обстреливался из минометов, потому что противник знал, что здесь находятся наши тыловые части и проходят через остров наши новые пополнения.

Однажды был разрушен блиндаж, в котором находилась наша санчасть полковая. Откапывали раненых: Зезюкова, Смирнов и фельдшер Данилов. Я оказывала первую помощь. Этим санитаркам приходилось от батальонного пункта нести раненых на себе до следующей переправы уже на остров. Там они тяжелораненых сопровождали до медсанбата, легкораненых отправляли в тыл. Фельдшер Данилов все время находился с девушками.

18 октября нас потеснили, нам пришлось вместе с КП батальона сдвинуться назад. Немцы отрезали КП полка, и мы не знали, где наш полк расположен. Мы пришли непосредственно в цеха завода «Баррикады». Это было утром 19 октября. Пробыли здесь день, потому что переправлять раненых не было возможности, так как в это время подходили новые части. Раз подходили новые части, противник бомбил. Мы решили связаться с КП и продолжать дальнейшие операции.

Вечером оказалось, что мы находимся в окружении. Пробыли всю ночь и день на заводе «Баррикады», но выйти оттуда возможности не было, потому, что куда ни пойдешь, противник везде установил свои станковые пулеметы и, кроме того, забрасывал гранатами. Немцы подходили к нам метров на пять. Мы применяли гранаты так же, как и бойцы. Вечером мы решили выйти с боем. Разведка доложила, что немцев очень большое количество, а нас было немного. Тогда пошли на хитрость. В одной из стен цехов пробили огромную дыру, и все мы вылезли в эту дыру и вышли без потерь. Вышли на берег Волги. Оказалось, что здесь уже первый батальон, который тоже потерял связь и вышел из окружения. Восстановили связь и к утру заняли оборону между «Баррикадами» и «Красным Октябрем».

Я 21 октября на берегу Волги была ранена и отправлена в медсанбат. Отправили сначала за 80 километров от госпиталя, но были слухи, что часть наша будет отходить; я боялась отстать от своей части и просто напросто убежала из госпиталя и пришла на КП. Меня в эту же ночь отправили, потому что оставлять меня никак нельзя было, так как у меня было сильное ранение в голову. Я была ранена прямым попаданием в блиндаж, и командир батальона Посылкин. Его тоже нельзя было оставлять.

Когда пошли в Сталинград, мы прошли 260 километров за трое суток. Этот путь мы замечательно прошли. Девушки всегда были с бойцами. Идешь, форсируешь реки. Бойцы часто стирали ноги. Мы им оказывали помощь. Благодарность почти каждый день получали девушки.

Прибыли в район станции Котлубань. Особенно запомнился первый день. В пять часов мы начали наступление. Здесь было две высоты: 143,8 и 154,2. До нас здесь было несколько дивизий, но ни одна из них не могла взять этой высоты. Это было 10 сентября. Непривычно, не знаешь. Что такое война – не представляешь себе. Немцы бросили в это время авиацию, начали бомбить наши позиции. Мы прошли одну высоту и спустились в лощину. Здесь появились первые раненые. Здесь сразу почувствовали. До этого, как-то не чувствовали, что действительно что-то серьезное, как будто бы на учении. Первый раненый был из роты ПТО. Я к нему быстро подскочила. У него все внутренности вывалились. Я вправила ему все внутрь и забинтовала. У нас была санитарная рота, метрах в 30-ти от высоты, за которую мы дрались, и наш батальонный медпункт. Мы, девушки-ротные санитарки находились непосредственно с бойцами. Немец бросил всю свою артиллерию и самолеты сюда.