Чтение онлайн

–  Сейчас к нашим не проскочить, - сказал Кайда.
– Ударим с тыла по автоматчикам.

–  Подбираемся ближе и рассредоточиваемся. Первым открою огонь я. Стрелять длинными очередями!
– приказал Лычагин.

Подобрались почти вплотную. Стрельбу открыли из немецких автоматов. Гитлеровцы не сразу сообразили, что стреляют по ним с тыла. А пока разбирались, матросы уничтожили больше сотни фашистов. Уцелевшие гитлеровцы разбегались, прятались за стенами домов.

«Вот что значит неожиданность, - подумал Кайда, продолжая стрелять.
– Но если танки развернутся, нам будет не до шуток».

А немецкие танкисты вдруг прекратили стрельбу. Они повели танки в сторону вокзала.

Матросы облегчённо вздохнули. Не ожидали, что победа окажется сравнительно лёгкой. Ясно, вражеских танкистов сбило с толку исчезновение автоматчиков. Или дух гитлеровских солдат сломлен, или они решили, что с тыла наступает большой отряд десантников. Так или иначе, но от клуба они откатились.

Теперь надо самим прорваться в клуб. Кайда вышел из укрытия и крикнул:

–  Братва, не стреляйте! Свои!

И он бросился к дверям клуба, увлекая за собой товарищей.

Кайду в батальоне знали все. Когда он влетел в клуб, раздались радостные возгласы:

–  Малютка объявился!

–  Откуда ты взялся, Володя?

–  Не иначе - из пекла! Гляньте, какой вид!

Обрадовался и командир батальона капитан-лейтенант Ботылёв, увидев шестерых матросов. Он удивлённо спросил:

–  Так это вы дали фашистам жару? Да откуда вы появились?

Он внимательно посмотрел на них и, замолчав, покачал головой.

Да, бравого вида, надо сказать, у ребят не было. Щёки ввалились, глаза запали, губы и брови обгорели, а обмундирование превратилось в грязные закопчённые лохмотья. У Кайды на одном ботинке оторвалась подошва, и он обмотал его проволокой и бинтами; ходить было неудобно, приходилось ковылять, да и старая рана болела.

Когда Лычагин обо всём доложил, командир батальона распорядился:

–  Идите в подвал, отдохните. Когда понадобитесь, поднимем.

Но не успели матросы спуститься, как кругом загрохотало, заухало.

–  Отдыхать некогда, ребята!
– крикнул Лычагин, и все снова помчались наверх.

Почему-то на этот раз гитлеровцы предприняли атаку без танков, а только при поддержке артиллерии.

Кайда залёг у окна. У всех пробоин и окон лежали матросы и вели огонь по врагу из автоматов. У многих были перебинтованы руки, головы. Вдруг Кайда почувствовал острую боль в левой руке у самого плеча. Рукав покраснел от крови. «Зацепило», - с досадой подумал он, продолжая стрелять.

А капитан-лейтенант Ботылёв шагал по залу, пригнувшись, сжимая в руке пистолет, и громко повторял:

–  Спокойнее, братва, спокойнее! Больше выдержки! Бить точно в цель, беречь патроны. Помните: не в последний раз фашисты лезут. Сегодня предпримут ещё не одну атаку.

На этот раз матросы отбили врага быстро. Когда стрельба затихла, Кайда спустился в подвал - там находились раненые. Снял гимнастёрку и тельняшку. Рука опухла.

Пуля застряла в мускуле. Вытащить бы icd-ic занозу… И вот Кайда, морщась от боли, бранясь и словно пританцовывая, стал двигать мускулом и сжимать пальцами опухшую руку.

Все с недоумением и участием смотрели на Кайду, негромко переговаривались:

–  Жаль Малютку, видно, помешался…

–  Выскочила, проклятая!-вдруг крикнул Кайда. И отшвырнул ногой пулю, упавшую из раны на цементный пол.

Все облегчённо вздохнули, раздались шутки, смех:

–  Без хирурга обошёлся! Ну и силён! Малютка у нас врач-самоучка! Талант!

Кайда добродушно улыбался:

–  Вот я вас и развеселил, братки! А теперь помогите-ка перебинтовать. У кого руки целы?

Рану перевязали лоскутом тельняшки.

Послышалась стрельба, и Кайда побежал наверх. А через минуту - воздушный налёт-.

Вражеские бомбардировщики начали пикировать на здание клуба. По приказу Ботылёва все матросы спустились в подвал. Бомбардировщики улетели, так ни разу и не попав в здание.

И снова - опасность. Двенадцать танков подошли к клубу и открыли огонь. Матросы забросали их противотанковыми гранатами, но фашисты продолжали вести яростный огонь.

И вдруг на танки обрушились тяжёлые снаряды.

–  Это наша тяжёлая морская артиллерия бьёт, - сообщил всем Ботылёв.
– Бьёт по танкам с правого берега Цемесской бухты.

Оказалось, это командир вызвал огонь по радио. Вызывая огонь, Ботылёв верил в мастерство наших артиллеристов. А они знали, что в клубе держат оборону отважные матросы, и били по фашистским танкам с безукоризненной точностью, не допустив ни малейшего просчёта. Били мастерски: ни один снаряд не задел здания.

Уцелевшие танки уползли, и наши артиллеристы закончили обстрел. Матросы выбежали из подвала и заняли свои боевые посты.

Снова начали стрелять вражеские автоматчики. Взвод гитлеровцев ринулся к дверям клуба. Но врага встретили десятки гранат.

До темноты матросы отбили три атаки.

Ночью фашисты не атаковали клуб, зато вели по нему артиллерийский и миномётный огонь. Под утро огонь усилился. Командир батальона снова приказал всем спуститься вниз. Но Кайда медлил. В подвале тесно, раненые стонут, просят пить, а воды нет. Легче быть под огнём, чем слушать их стоны, - ведь помочь ничем не можешь.

Начало светать. И неожиданно наступила тишина. Она настораживала - ведь от неё все отвыкли. Матросы заняли свои боевые посты. Все наготове, ждут: вот-вот гитлеровцы начнут атаковать. Но прошёл час, а ни единого выстрела не раздалось.

Ботылёв подозвал Кайду:

–  Пойдёте в разведку. Возьмёте с собой ещё четырёх ребят.

Пошли впятером. Никто в матросов не стреляет. Противника нигде нет.

–  Драпанули фашисты!
– весело сказал Кайда.

Он послал двух матросов к командиру батальона - доложить, что гитлеровцы отступают, а сам с двумя матросами пошёл дальше. Шёл, чувствуя себя победителем, забыв о своих ранах, об усталости, голоде и жажде. И откуда только силы взялись!

За городом матросов обогнала машина. Из кабины высунулся офицер и спросил: