Чтение онлайн

— Мы будем отмечать твоё трудоустройство.

Я закатываю глаза, скрещиваю руки на груди.

— Меня ещё не взяли.

— Но возьмут. Что сказала Ава? Что не может пока дать тебе официальное предложение, но ни за что не упустит такой шанс?

— Что-то в этом роде. — Я моргаю. — Ты хорош.

— Ага. Теперь садись.

Мне едва удаётся сдержать смех, когда я забираюсь в пикап и сразу же тянусь к Уайатту, вцепляясь в его рубашку.

Приближаю его к себе, останавливаясь в сантиметре от его губ, и шепчу:

— Привет.

— Привет.

— Как прошёл твой день?

— Теперь уже лучше.

Мы произносим этот диалог каждый день. И каждый день он заставляет меня чувствовать, будто я парю в воздухе.

Я целую его, он скользит ладонью по моему лицу и отвечает мне. Мне нравится, что спустя столько месяцев, начиная с ноября, мы всё ещё можем вот так — с головой погружаться в поцелуй, не спеша, не срываясь сразу в постель.

Уайатт всегда даёт себе время. Всегда.

В конце концов, это я разрываю поцелуй. Откидываюсь на спинку сиденья и пристёгиваюсь. Уайатт нажимает кнопку на приборной панели, и в салоне звучат первые ноты Yellow от Coldplay.

Я тянусь, чтобы сделать погромче.

— Обожаю эту песню.

— Знаю.

— Куда мы едем?

Он переводит пикап в режим движения.

— Увидишь.

Меня накрывает странное чувство дежавю, пока Уайатт ведёт машину через ранчо. Я точно знаю, куда мы направляемся.

К реке.

Он паркуется на нашем привычном месте, на утёсе, откуда открывается вид на воду. Над ней небо рассыпается красками — оранжевый, коралловый, сиреневый, небесно-голубой.

— Я уже забыла, какое это идеальное место, чтобы смотреть закат, — говорю я.

Уайатт тянется на заднее сиденье и достаёт упаковку из шести бутылок колы в стекле, разумеется, и бутылку Jack Daniel's.

— Для того, чтобы купаться голышом, слишком холодно, — открывает сразу две бутылки, делает глоток из одной, потом из другой. — Но можно раздеться прямо в машине. Не переживай, сначала обнимемся. — Он хлопает себя по колену.

И тут меня накрывает воспоминание — тот день, когда я забрала Уайатта сразу после смерти его родителей. В тот день я тоже слушала Coldplay. Yellow, если память мне не изменяет.

Я моргаю, чувствуя, как глаза начинают щипать.

Кола, Coldplay, река Колорадо... Уайатт воссоздаёт тот момент?

Он возвращается в день, который был одновременно ужасным и прекрасным.

Он больше не боится туда заглянуть.

Мои глаза невольно опускаются к его шее. Сердце замирает, когда я замечаю, что на нём нет его золотой цепочки.

Я не хочу придавать этому слишком большое значение. Но Уайатт всегда носит эту цепочку, и тот факт, что сегодня её нет...

О Боже.

Он щедро плескает Jack Daniel's в каждую бутылку колы и протягивает мне одну из них.

— За тебя, Солнце. — Он поднимает свою бутылку.

Я машинально стукаюсь своей о его.

— За тебя, красавчик.

Делаю глоток. Сладость колы перемешивается на языке с огненной крепостью виски.

А потом на моём лице расплывается огромная улыбка. Да, Уайатт определённо воссоздаёт тот день.

— Значит, ты всё поняла, — говорит он. — И песню, и напитки...

— Поняла. — Я смотрю на свою бутылку, потом на него. — Милый жест.

— Милый? И это всё, что я получаю? — насмешливо спрашивает он.

Осторожно, чтобы не разлить напиток, я практически бросаюсь через сиденье и забираюсь к нему на колени — прямо как Салли Филд в Смоки и Бандите. Обвиваю его шею рукой и притягиваю к себе для ещё одного поцелуя.

— Ты же знаешь, что получишь куда больше, ковбой.

Его глаза вспыхивают.

— Но сначала у меня есть один вопрос.

— Да? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, а мысли не взрывались от надежды. — Говори.

— В тот день, когда ты меня забрала, ты сказала, что всегда будешь моим солнцем. — Он заглядывает мне в глаза. — А что ты скажешь насчёт того, чтобы быть моим солнцем навсегда?

Я замираю, когда до меня доходит смысл его слов.

— Правда? — шепчу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Знаю, это кажется слишком быстрым...

— Да. Очень быстрым. И одновременно — совсем не быстрым.

— Мы встречаемся всего несколько месяцев. Но я не собираюсь тратить ещё двадцать лет, играя в осторожность. Мы можем пожениться в следующем месяце, в следующем году или через десять лет. мне всё равно. — Он хмурится, наклоняется к бардачку и достаёт маленькую бархатную коробочку. — Но я не хочу прожить ещё ни одного дня, не надев тебе кольцо.

Он щёлкает крышкой, и у меня перехватывает дыхание.

Передо мной сверкает великолепный жёлтый бриллиант на тонком золотом ободке. Классический, идеально пропорциональный, абсолютно мой.

— Ты знаешь, что Кэш забрал помолвочное кольцо мамы, — говорит Уайатт, — а мне досталась её обручальное. Но я всё равно хотел, чтобы оно было частью твоего кольца, так что Молли дала мне контакты своего ювелира, и я попросил его переделать кольцо, добавив этот жёлтый бриллиант. Потому что, да, ты моё солнце. Надеюсь, тебе понравится.

Я пытаюсь что-то сказать, но у меня ничего не выходит.

Вместо этого я рыдаю и притягиваю своего жениха в слёзный, солёный поцелуй. Мы оба смеёмся и плачем, переполненные счастьем.

— Это да? — спрашивает он.

Я киваю, едва дыша.

— Это да, Уай. Я люблю его. Я люблю тебя. Боже, как же я тебя люблю.

Сердце трепещет, когда он вынимает кольцо из коробочки. Оно кажется таким хрупким в его больших, сильных пальцах. Я вздрагиваю, когда он скользит им по моему безымянному пальцу левой руки. Бриллиант вспыхивает, отражая солнечный свет.

— Ты единственная, для кого я хочу готовить, — говорит он. — Единственная, с кем хочу превращать добропорядочную литературу в развратные прерийные романы. Единственная, с кем хочу смотреть пугающие документалки про серийных убийц. Ты — единственная, Салли.

— А ты единственный, в кого когда-либо целился мой отец, — отвечаю я, и он смеётся — громко, свободно, с души. — Никогда не думала, что у меня будет такая эпичная история любви, но я рада, что она у нас есть.

— У нас. — повторяет он, сплетая наши пальцы.