Чтение онлайн

— Допустим, у них там штаб, старейшины сидят… но ведь не двигатель космического корабля, елки зеленые!

— Ну, разумеется. Любой космический корабль должен быть похож на наш. Иллюминаторы, терминалы, куча кнопок на панели управления… убогая у вас фантазия, капитан.

— Пусть убогая. Но естественные законы еще никто не отменял. Живая ткань — даже с морозостойкими покровами — не может быть подходящим материалом для корпуса сооружения, преодолевающего пространство. Давайте так: я перечитаю инструкцию, а вы пока ознакомитесь с основами сопромата, Андрей.

— Хорошо, вот вам еще один вариант. Корабля циклопов в настоящий момент нет на планете. Муравейник — колония, и у нее регулярная связь с метрополией. Может быть, именно сейчас они ждут инструкций из родного мира, как им действовать в отношении чужой расы… в отличие от вас, Христо, вам не требуются инструкции. Или даже так: циклопов доставили сюда представители третьей цивилизации. Невообразимо превосходящей их и нас в техническом развитии. Что скажет эта третья раса, когда узнает, что ее воспитанников обижает непойми-кто?

— Обидели мы их не специально, тут уже ничего не поделаешь. Второй раз я пришел с миром. Хуже не стало. Может быть, мне даже удалось исправить некоторые ошибки.

— И наделать новых. Например, повысить вероятность заражения Чужих.

— Существует ли такая вероятность — скоро будет ясно. Для этого я и взял образец, если вы не поняли. И еще одно вы отказываетесь понимать, очевидное: нет никаких гарантий, что мы больше не столкнемся с соседями. Несмотря на инструкцию. Разве только Земля отзовет «Ганимед» в связи с форс-мажорными обстоятельствами.

— Вряд ли Земля отзовет «Ганимед». Максимум, свернет работы на поверхности спутника, но это повлечет за собой огромные финансовые потери. Вероятность контакта с иными расами учитывалась при разработке проекта. Не учитывался только нездоровый энтузиазм некоторых членов экипажа. Даже хуже — из числа руководства экспедицией.

— Я действовал в интересах экипажа.

— Христо, меня предупреждали, что вы упрямы. Само по себе это не страшно. Вы безответственно упрямы — это уже страшно.

— Я ни от чего не отказываюсь и готов нести ответственность.

— Вы опять не поняли. Ответственность за свои действия вы понесете только на Земле, а пока до отлета со спутника у нас несколько месяцев. За это время вы с вашими представлениями о целесообразности и никому не нужным героизмом имеете хорошие шансы развязать планетарную войну. А то и звездную. Думаю, даже вы с вашей убогой фантазией можете представить, что такое звездная война для нашего родного мира. Он просто-напросто к ней не готов.

— Как вы хорошо обо мне думаете, Андрей.

— Что вижу, то и думаю. Вы меня ввергли в шок своей вчерашней выходкой, капитан. Не ожидал. Представляю, как изумятся те, кто рекомендовал вас на эту должность… но у меня нет желания доставлять вам неприятности. Рассчитываю на ваш здравый смысл. По возвращении на Землю мы можем испортить эту пленку, а я со своей стороны постараюсь сгладить острые углы в докладе. Взамен — только одно: сотрудничество. Вы должны пообещать, что больше не будете предпринимать в отношении Чужих никаких действий, не посоветовавшись со мной.

— Хорошо. Вы не возражаете против моих вчерашних распоряжений конструкторам и биологам?

— Разумеется, нет. Это в любом случае полезный материал. Речь только о контактах. С сегодняшнего дня они прекращены, капитан. Вплоть до подробных переговоров с Землей.

— Да.

— Договорились, — кивнул Розовский, поднялся со стула и пошел на выход. У двери обернулся:

— Не нужно на меня обижаться, Христо. Я уважаю вас и ценю. Вплоть до вчерашнего дня полагал выбор Центра идеальным. Будем считать давешние события последствиями шока: ваше первое пребывание в колонии Чужих — серьезный удар даже для крепкой психики. Но — поймите правильно: у нас задачи разного уровня. Ваш приоритет — защитить экспедицию. Всего лишь. А мой — охранять Землю.

…Серьезное это дело — охрана Земли. Особенно, когда неизвестно — от чего и как.

Игнорируя протесты Анны, капитан покинул лазарет через два дня и первым делом отправился в биолабораторию.

Войчек встретил его обескураженный и смертельно усталый. Было с чего: за эти двое суток работники нашей группы спали максимум десять часов (на всех), а шеф, кажется, не спал вообще.

— Капитан, у меня есть, что вам рассказать, но, к сожалению, много меньше, чем хотелось бы.

— Рассказывайте, что есть.

— Одно — почти наверняка: за здоровье и благополучие циклопов можете не опасаться. Мы не способны устроить им эпидемию, даже если бы очень постарались. Вы угадали: ткань муравейника имеет непосредственное отношение к иммунитету… так вот, иммунная программа колонии практически абсолютна.

— Как понять — абсолютна?

— Посмотрите.

Войчек подвел Христо к микроскопу.

— Видите мелкие, точечные темные тельца в составе клеток? Как соринки? Это — сторожевой механизм. Сейчас он пребывает в латентном состоянии, поскольку угрозы для клеток нет. Когда в клетках начинают хозяйничать наши микробы, «солдаты» просыпаются и становятся способны подавить любую атаку. Действуют, как зеркало: отражают специфику агрессора, мгновенно видоизменяются в необходимые антитела и начинают стремительно размножаться.

Он вздохнул:

— Чудеса в решете. Это не иммунитет, это… магия какая-то, другого слова не подберешь. При любой напасти вашему циклопу достаточно прилепиться к стенке колонии для того, чтобы получить необходимую «вакцину». Муравейник просто сотворит ее на ходу. Экспромтом.

— Ну что ж, Олег Иванович, — задумчиво произнес капитан. — Желаю вам разобраться в этих чудесах и получить нобелевскую премию.

— Спасибо, конечно, — покачал головой шеф. — Боюсь, до нобелевской премии тут как до луны. Возможностей лаборатории «Ганимеда» уже сейчас недостаточно, чтобы провести необходимые исследования… Но это еще не все. Вы ничего необычного не заметили?

— Не понял?

Войчек устало улыбнулся:

— В прошлое ваше посещение я вам показывал образец ткани циклопа. Не видите разницы между той демонстрацией и этой?..