Чтение онлайн

— Чего ты хочешь?

— Ты там был?

— Где?

— В Городе циклопов.

Я мотнул головой:

— Не. Сколько себя помню, всегда жил на Земле.

— Ты что, дурак? Я про кафе спрашиваю.

— Ну, а если был?

— Как оно… происходило?

— Фильм «Гибель «Прометея» видела?

— Видела.

— То же самое, только народу поменьше.

— И что?

— И все.

— Все? Газеты только об этом и кричат, а тебе рассказать нечего?

— А я не газетчик.

— Там действительно была диверсия?

— …и не следователь.

В это время в зал вошло двое мужиков, и визави внезапно потеряла ко мне всякий интерес. Половина платья величаво поднялась со стула и волнообразно поплыла к стойке.

Стало как-то неуютно в этой нищей забегаловке для сказочно богатых людей. Я покинул бар, поднялся на четвертый этаж и позвонил в номер 45.

— Войдите, открыто.

— Не помешал?

— Нет, — ответил Ри. — Я еще не ложился спать. Никогда рано не ложусь.

В отличие от Вика и меня, наш космический партнер был совершенно спокоен. Будто угадывая мои мысли, сказал:

— Да, все понимаю. Головой — понимаю: произошла трагедия. Почувствовать — не могу. Отвык чувствовать такие вещи.

— Я увлекался в свое время Чужими. Немного помню, можете ничего не объяснять.

— Вы присядьте.

— Спасибо. Дело такое: я завтра буду встречать недостающую участницу проекта. Которую мы тут дожидаемся. Не хотите составить компанию? У вас с ней общий менталитет, а я — дикий туземец.

Ри улыбнулся:

— Обязательно поеду. Нельзя же отдавать ее вам на съедение.

— Отлично. А еще у меня есть вопрос. Вернее, два.

— Спрашивайте.

— Во-первых, зачем Венский пригласил в проект ксенобиолога? Во-вторых, ради чего вы согласились оторваться от собственной темы?

Он кивнул:

— Отвечаю в том же порядке. Я все-таки в первую очередь биофизик.

— Биофизиков достаточно дома. Зачем выдергивать специалиста из космоса?

— Венский читал мою монографию. Говорит, отдельные проявления феномена схожи с некоторыми процессами, происходящими в Городах циклопов — так, как у меня эти процессы описаны.

— Существует желтая гипотеза, что уайтбол — рука космоса. Как вы к этому относитесь?

Отрепетированная улыбка снова появилась на лице ученого:

— Миша, паранойя — прерогатива политиков и военных. А я — исследователь.

— Я вас как исследователя и спрашиваю.

— Что значит — рука космоса? Земля для циклопов — слишком чуждая среда. У них другие интересы. Может быть, Луна. На худой конец — Марс, хотя и это уже экстрим… Но уж точно не Земля. Вы бы согласились жить на Юпитере? Или в Марианской впадине? Циклопы слишком прагматичны, чтобы тратить усилия на заведомо неподходящие миры. В их распоряжении целый космос подходящих… Вот где-то так, если буквально.

— А не буквально?

— А не буквально — другой разговор. Радикальные научные круги полагают, что циклопы если не предки, то кузены землян. Существенно меньше удалившиеся от прототипа, главным образом — за счет усиления защитных функций колонии. Исходно вся земная биосфера — рука космоса, так с какой стати уайтбол должен быть исключением, разве там биосфера отсутствует?

— Пфф… ответ из серии «все люди — братья по Адаму».

— А вы что хотели от ученого с Ганимеда? Только на Земле в порядке вещей противопоставлять «нашу планету» и «остальную вселенную». Пережиток тех времен, когда солнце, звезды и прочий небосвод вращались вокруг Земли.

— Гипотеза о едином предке появилась еще десять лет назад. Если не раньше. От нее же давно отказались, нет?

— О ней просто перестали говорить. Она непопулярна. Догадываетесь, почему?

— Почему?

— Сами посудите: есть некая раса, для которой перемещаться между звездами — как нам, землянам, в соседний город съездить. Дело нешуточное: у нас, ни много ни мало, оспаривают право считаться венцом творения… А тут еще некий яйцеголовый сукин сын заявляет: сверхраса, по факту — гораздо более ранний эволюционный этап. Это уж вообще беспредел, господа хорошие. Значит, мы не просто не венец, куда хуже: вырожденцы. В лучшем случае тупиковая ветвь. Ну, и с какой стати подобная крамола должна нравиться общественности? Она, общественность, себя весьма уважает. Одно дело — молиться на сверхрасу, другое — обращаться на «вы» к каким-то там слизням с ранней ступени эволюции… И уж тем более, квалифицировать самих себя как неудачный эксперимент.

— Вы действительно считаете всех землян тупыми снобами?

— Почему — всех? Только неравнодушных. Для которых человек звучит гордо. Вам вот не безразлично, что вы — тупиковая ветвь?

— Мне как-то истина интереснее, чем статус. И потом… может, мы еще не совсем безнадежно деградировали?

— Может. Мне тоже хрупкая надежда симпатичнее, чем прочный пессимизм. Но даже прочный пессимизм лучше статусной глупости. Искренне жаль, что в моем родном мире такой высокий процент идиотов. С циклопами в этом отношении проще: их проблемы расового статуса волнуют не больше, чем наших кошек… Кстати, вы заметили, что я ответил на ваш второй вопрос?

— Ну да. Корни — общие, отдельные проявления схожи. То есть, вы приехали изучать как бы… боковой побег Города.

Ри кивнул:

— Слишком утрировано, но в целом верно.

— А как Венский относится к идее общего предка?

Ученый пожал плечами:

— Вы должны его лучше знать, чем я. Мне показалось — Венский ни во что не верит, но ничего не отрицает.

— О, да. Академик из породы тех юных натуралистов, которые отрывают тараканам лапки, чтобы посмотреть на результат.

— Если бы он был чистым эмпириком, то не стал бы академиком.

— Не эмпирик, я не о том. Я вот о чем: если у него зародилась какая-нибудь идея, пусть даже бредовая, он костьми ляжет, но проверит ее. Понадобится — будет доказывать, что белое — это черное. И — если не аргументами, то глоткой — свое возьмет.

— Мне импонирует эта его черта. Вам — нет?

— Не знаю. Старик всегда прав, мы уже привыкли.

Я поднялся со стула:

— Спасибо за беседу. До завтра?

— Спокойной ночи, — кивнул Ри.

— Да, еще вопрос, не по теме, — обернулся я на выходе. — Где вы научились так хорошо говорить по-русски?

— На моей станции три четверти населения — русские. Между собой мы ведь тоже общаемся иногда, — улыбнулся биофизик.

Пока шел к своему номеру, совершенно ясно представилось: сейчас лягу — с перепоя начнет кружиться голова. Во рту появится пакостный привкус, потом накатит замогильное настроение, захочется уснуть навсегда. Последняя стадия усталости — когда организм уже плюнул на сон, озлобился и ждет случая покрепче досадить своему владельцу… короче, я не стал отпирать номер, развернулся и пошел к лифту.