Чтение онлайн

Наклоняюсь, пытаюсь поднять стол и конечно, подвываю от боли в спине. Рано мне еще тяжести таскать и вообще такой акробатикой заниматься. Но хочется же к приходу гостя красоту навести. Поэтому я снова тянусь и, пыжась, все же ставлю стол на бок. Опираюсь на ножки и перевожу дыхание. Нет, я не устала, просто искры из глаз от боли. Как теперь разогнуться?

В таком вот положении меня и застает Скай. Не знаю, как он нашел дом. Наверное, сестры объяснили, где живу. Он замирает в проеме. Поправляет дверь, которая на одной петле болтается. Приподнимает ее и как может запирает за собой, проходя внутрь.

А я так и стою. Поза, надо сказать, двусмысленная, но я боюсь пошевелиться и выдать себя. Не выдержу же и хотя бы зубами скрипну, а Скай заметит. Он все подмечает.

— Ждешь меня? — улыбается он, подходя сзади и кладя руки на мои бедра.

Сглатываю и, не найдя лучшего ответа, молча киваю. Скай проходится руками по округлым полушариям, задирает мне юбку.

Я стою. Все еще боюсь шелохнуться. Вздрагиваю, лишь когда его пальцы с силой сминают ягодицы, а потом… проходятся по промежности и… погружаются в расщелину.

Не знаю, когда я успела возбудиться, но проникновение его рук оказывается мягким. Не сказать, что у меня водопад между ног, но и не пустыня. Именно поэтому я испытываю удовольствие от его ласки и, забывшись, прогибаюсь в спине, от чего поясницу простреливает такой острой и неожиданной болью, что я вскрикиваю. Тут же прикусываю язык, но это не помогает. Я себя выдала.

Скай тяжело вздыхает. Отводит руку, а я с трудом сдерживаю стон разочарования.

— Так я и знал, — говорит он укоризненно. — Мебель двигаешь?

Опять киваю.

Он осторожно опускает руку на поясницу, прощупывает позвонки. У меня мурашки по всей спине бегут, в озноб бросает и тут же в жар.

— Здесь больно? — спрашивает, продолжая провоцировать меня на стон, только уже не от боли — от удовольствия.

— Да, — выдыхаю едва слышно.

— Попробую тебя разогнуть, хотя… — его рука замирает на моей спине. — Мне дико нравится эта поза. Кажется, сама жизнь тебя учит, Грейла.

— В каком смысле? — бормочу, стараясь выровнять дыхание.

— Не надо рваться в бой там, где за тебя может воевать мужчина, — смеется он. — А то будешь наказана.

Скай легонько пришлепывает меня по мягкому месту. Я вскрикиваю. Но не от боли, от неожиданности.

— Ты будешь послушной девочкой, Грейла? — спрашивает он, отвешивая шлепок и второму полушарию. — Или наказать тебя по-настоящему?

— М-м-м… — стону я, закусывая губы.

Очень хочется крикнуть: «Накажи!». Но я держусь. Стыдно. А вот Скай не держится, он распускает руки. Снова тянется к моей промежности и начинает добывать нектар. Натирает крохотный бугорок и просачивается в щелку пальцами. Трогает там. Нащупывает что-то. Я не сразу понимаю, что именно, пока не дергаюсь и снова не вою. На этот раз меня атакует и боль, и наслаждение.

Проклятая спина не дает покоя, а вот в глубине лона разливается жар. Я начинаю дрожать, а Скай — лютовать. Поняв, что он нашел секретную точку моей личной слабости, он давит и давит на нее. Дышит натужно и рвано. Склоняется надо мной. Его свободная рука ложится рядом с моей, которая судорожно сжимает ножку поваленого стола.

— Ты будешь послушной, Грейла? — снова задает он свой вопрос, щекоча мое ухо губами.

— М-м-м… — мычу в ответ.

Я бы и рада сказать что-то более вразумительное, но просто не в силах. Пальцы Ская слишком умелые, они из меня дух вышибают. Я уже с трудом держусь на ногах. Никну к столу все больше, зад отклячиваю еще пошлей. Сама подмахивать бы ему начала, будь такая возможность. Но ее нет, воин давит на меня, склоняясь, и продолжает растирать слизь моего возбуждения.

— Ах, Грейла, Глейла, — укоризненно бормочет Скай и вдруг… вынимает руку.

Я хнычу. Так горестно, будто меня из сказочного сада вышвырнули. Но тут Скай падает передо мной на колени, и я замолкаю, а потом… в кровь кусаю губу.

Меня пробивает каскадом такого удовольствия, что я даже выть не могу. Да что там выть, дышать не находится сил, потому что Скай втягивает в себя мою горошинку между складками и начинает действительно наказывать. Сосет ее, лижет и прикусывает.

Снова он делает это со мной. Почему именно так завоевывает? Зачем? Ему самому нравится или… он просто ломает меня?

Почему не возьмет уже, не подчинит по-настоящему? Неужели моего шага ждет? Хочет, чтобы сама…

— А-а-ах! — выбивает меня из этой реальности собственный крик, а потом и череда взрывных импульсов, которые делают слабой настолько, что я падаю.

Скай ловит. Медленно разгибает мою спину. А потом подхватывает на руки и несет в спальню.

Скай

Кладу ее на топчан. Осторожно, будто хрустальную. Да так собственно и есть. Если разобьется, первый же рядом лягу. Бездыханным.

Хм, и когда только успел так прикипеть?

— Больно? — спрашиваю, пристально изучая лицо. Знаю же, что словам воительницы веры мало, когда дело касается ее стойкости. Поэтому проверяю мимику.

Она мотает головой. Эта ее немногословность умиляет. Не пойму, то ли она в принципе такая, то ли смущается.

В любом случае, верю. На лице улыбка, причем искренняя. С Грейлой и телепатии не надо, по выражению лица все эмоции считываю. И все же хочется сдернуть с ее шеи амулет и вторгнуться в голову. Не могу я так больше. Должен знать, хоть немного приблизился к победе или мне еще полвека у нее между ног елозить, чтобы сама дала?

Я даже руку тяну к безделушке, что на шее весит. Но рвануть на себя так и не решаюсь. Это не будет честной победой. А я хочу, чтобы у нас с ней все по-настоящему было. Взаправду.

Разгибаюсь, уже хочу отстраниться, как вдруг, Грейла тянет руки и успевает сомкнуть их на моей шее.

Замираю в согнутом положении, стоя на коленях около ее топчана. Она тянет на себя. Я не поддаюсь. Грейла хмурится. А я вдруг растягиваю губы в такой довольной лыбе, что скулы сводит.

— Скажи, — требую, не прекращая улыбаться.

— Что сказать? — не понимает она и снова на себя тянет.

— То, что я хочу услышать, — подсказываю и губы облизываю, потому что сохнут люто, когда на нее такую растерянную и розовощекую смотрю.

Грейла тушуется, но понимает, о чем я и… прикрывая дрожащие веки, шепчет:

— Хочу тебя.

Тянет помучить ее и заставить повторить это громче, да еще глядя мне в глаза, но беда в том, что я и сам хочу. Дико. У меня дубина колом с той самой минуты стоит, как юбку ей задрал. Сил сдерживаться уже нет, и я позволяю себе слабость. Падаю на нее, чуть не всем весом придавливаю и засасываю губы.