Чтение онлайн

Отдельно стоит упомянуть местную легенду о попелюхе, которая вследствие смерти Луизы заиграла новыми мрачными красками. Одни говорили, что попелюхой теперь стала сама француженка и иногда по ночам возле болота видна призрачная фигура прекрасной женщины, которая заманивает путников в трясину. Другие уверяли, что попелюха мстит тем, кто не сказал на суде правду, и это от нее идут все их беды. Третьи своими глазами видели, как попелюха выходит из тумана, когда он стелется над оврагом, в котором нашли тело француженки. Вообще овраг, болото и развалины башни в лесу люди старались обходить стороной, а самые суеверные после наступления темноты даже не ездили дорогой, которая ведет через лес.

– Я как-то возвращалась вечером со станции, так кучер наотрез отказался ехать через лес, и нам пришлось сделать крюк в десять верст, – сказала Амалии дочь цветовода Пироженко, которой теперь принадлежала усадьба Мокроусова. – Суеверия неистребимы, госпожа баронесса!

Узнав, что Груша и ее муж Петр до сих пор работают в усадьбе, Амалия попросила позволения поговорить с ними.

– Разумеется, если хотите, – сказала новая хозяйка, – но они все равно ничего не знают. Когда мы перебрались сюда, я и так их расспрашивала, и этак: кто все-таки убил Луизу? Так до сих пор ничего и не понятно. То ли это была Надежда Кочубей, то ли Сергей Петрович. Крестьяне, само собой, все о попелюхе толкуют, но это, конечно, сущий вздор.

Петр околачивался возле кухни, поглядывая в ее сторону умильным взором голодной собаки, которая видит перед собой дверь колбасного магазина. Груша, примостившись на низеньком стульчике, проворно зашивала какую-то салфеточку. Как многие супруги, которые в молодости ссорились чуть ли не каждый день, но все же не расстались, эта пара производила сейчас обманчивое впечатление полной гармонии, и человек не слишком наблюдательный мог решить, что эта гармония царила всегда. Груша с возрастом располнела, ее костлявость стала значительно менее заметна, и ее угловатые черты смягчились. Что касается Петра, то сейчас это был натуральный колобок, только ростом под метр восемьдесят. Вид у него был сытый, добродушный и недалекий, но тут Амалия увидела его глаза и невольно насторожилась. Интуитивно она почувствовала, что Петр вовсе не так прост, как кажется; впрочем, среди окрестных жителей он всегда имел репутацию человека себе на уме.

– Вы, наверное, уже слышали, что в наши края приехала дочь мадемуазель Леман, – начала Амалия. Груша приличия ради издала несколько изумленных восклицаний, но Амалия по выражению ее лица поняла, что слугам уже было все известно. – Она думает, что ей удастся выяснить, кто все-таки убил ее мать, но она не говорит по-русски, и я задаю вопросы вместо нее. – Говоря все это, Амалия пожала плечами, словно сама она не слишком верила в то, что ей удастся разузнать что-то новое. – В вину Егора Домолежанки она не верит, и я думаю, что она совершенно права…

– Конечно, права! – вскинулась Груша. – Егор хороший парень, он никого не убивал…

– Вы хорошо знали Луизу, раз прислуживали ей, – сказала Амалия. – У нее были враги, кроме Надежды Илларионовны?

Однако слуги были категоричны: ничего подобного они не заметили.

– А как Сергей Петрович относился к ней в последнее время? – спросила Амалия. – Может быть, как-то переменился, или охладел, или начал с ней ссориться…

Но и тут ответом было решительное «нет».

– Многие знали, что Сергей Петрович встречается в башне с Надеждой Кочубей?

– Да уж секрета это не составляло, – пробормотал Петр, принюхиваясь к божественному аромату, доносившемуся из кухни. – У хозяина было два ключа от башни, а потом вдруг остался один. Потом госпожа Кочубей стала часто ходить в лес, чтобы собирать цветы. Тут всякий догадается, что к чему…

– А ключей было только два, не было запасного? – спросила Амалия.

– Только два, – объявила Груша.

– И никто не мог сделать третий ключ?

Тут супруги обменялись каким-то двусмысленным взглядом, так что Амалия забеспокоилась.

– Скажи, – негромко промолвила Груша, не сводя глаз с мужа.

– Да что мне говорить?

– Про ключ. Как она тебя послала, денег дала и велела молчать.

– Куда послала и о ком, собственно, идет речь? – вмешалась Амалия.

– Да француженка эта, – нехотя отозвался Петр. – Однажды хозяин уехал в Полтаву, она отдала мне ключ от башни и велела, чтобы я пошел в деревню и сделал точно такой же, но никому не говорил, что это и для кого.

– Так у Луизы был третий ключ? – спросила баронесса фон Корф после паузы.

– Да, госпожа баронесса.

– И вы не сказали об этом на суде?

Петр насупился.

– Так она же сама велела молчать, – ответил он со смешком.

– Петя на нее обижен был, – сочла нужным объяснить Груша. – Она все смеялась над тем, что он много ест, и дразнила его, что однажды он застрянет в дверях и не сможет ни войти, ни выйти.

– Стерва она была, – неожиданно выпалил слуга.

– Да брось! Не такая уж она была плохая хозяйка…

– У нас поваренок был косой, так она говорила, что он никогда толком не знает, на что смотрит. Девушек гоняла, если они красивые были, они уж старались похуже одеваться и на глаза ей не попадаться – нет, она все равно старалась их выжить. Иоганн Карлович уж на что спокойный был человек и в ее дела не мешался, и то он ей не нравился. Все задирала его, меня, говорит, раздражает, что он такой, ни рыба, мол, ни мясо.

– А как она относилась к Елене Кирилловне? – поинтересовалась Амалия.

– Тоже пыталась ее задирать, но Елена Кирилловна умеет себя поставить. Она мужу под стать была, всегда вежливая, спокойная, ни одного слова грубого от нее не услышишь, но и сама грубостей терпеть не станет. Если б не она и не господин управляющий, то Сергей Петрович куда раньше бы разорился. Только они за хозяйством и следили, как надо.

– В каком смысле – разорился?

– Так он почему все продал-то и уехал – потому что денег осталось мало, – объяснила Груша. – Адвокаты, да взятки, да господин Фиалковский, который тоже своего не упустит… Словом, потерял на этом деле Сергей Петрович уйму денег. Раньше, если какие трудности возникали, его родственники всегда выручали, а после убийства Луизы они знать его не желали.

– Вы что-то путаете, – решительно сказала Амалия. – У него сейчас состояние в несколько миллионов, а уехал он из этих мест потому, что просто невозможно было после всего случившегося здесь оставаться.

– Уж не знаю, откуда у него сейчас состояние, – заявил Петр, – но после процесса у него дела вконец были расстроены. Сюда, положим, он больше приезжать не хотел, но ему в то время и на содержание дома в Полтаве еле-еле хватало. Но, конечно, он никому никогда не показывал, как у него все скверно. Когда уезжал, всем слугам на прощание сделал подарки.

– А когда он башню велел сломать?

– Сразу же после процесса. Да он и раньше не скрывал, что велит ее уничтожить. «Я, – говорит, – даже думать не хочу, что существует то место, где Луизу так жестоко убили». – Груша шмыгнула носом. – Мне кажется, что бы там ни говорили, но он все-таки ее любил.

– Кому нужна такая любовь, из-за которой оказываешься на том свете, – проворчал Петр, и Амалия была вынуждена признать, что слуга смотрел в корень дела. Хоть и в примитивной форме, но он повторил ее собственные мысли.