Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – "смотр сил"
Шрифт:
При арестантах Сусликове, Кучерявом и Войтенко Мендель Бейлис... говорил, что мне нечего будет платить деньги защитнику [125 рублей гонорара помощнику прис. поверенного Бакшту, который защищал Казаченко в суде. – И.Г.]. Он, Бейлис, сам заплатит.
Фраза в... записке: "Чтобы не он, я бы в тюрьме давно пропал", означает то, что жена Бейлиса должна была мне вполне довериться... Фраза, имеющаяся в записке: "иди с этим господином к г. Дубовику", означает то, что я должен был с женой Бейлиса пойти к Дубовику, а последний, увидя внизу подпись самого Бейлиса, удостоверил бы, что записка эта действительно написана от Менделя Бейлиса, почему его жена должна была мне вполне довериться. Фраза, имеющаяся в записке: "ты ему дай на расход, который нужен будет", означает то, что жена Бейлиса должна была дать мне денег для розыска тех свидетелей, которых я должен был бы устранить вышеуказанным способом. По словам Менделя Бейлиса "Лягушку" и фонарщика подкупить нельзя, поэтому я с ними должен был бы расправиться посредством стрихнина...
В убийстве мальчика Ющинского Мендель Бейлис не сознавался, но говорил, что если его, Бейлиса, осудят, то пострадает вся еврейская нация...
{266} ...Когда я спрашивал Бейлиса, откуда могу достать стрихнин для того, чтобы отравить свидетелей "Лягушку" и фонарщика, Мендель мне сказал, что в усадьбе завода Зайцева есть больница, откуда достану стрихнин и дадут мне, но кто даст, не говорил. На расходы по поручению, которое давал мне Бейлис, по его словам мне дали бы рублей 300–400, а то и 500. А если бы я удачно все сделал, то мне дали бы столько, что хватило бы на всю мою жизнь, причем деньги эти дала бы мне вся еврейская нация... Бейлис говорил, что с сегодняшнего дня мне должны были дать квартиру в усадьбе завода Зайцева и притом безплатно и с полным содержанием. По словам Бейлиса, фонарщик видел, будто бы он [Бейлис] шел с покойным Ющинским, что же показывал "Лягушка", Бейлис мне не говорил, но сказал, что "Лягушка" мешает ему в его деле...
Показание это готов повторить [перед судом] и подтвердить под присягой, о которой вы меня, следователь, предупредили, когда начали допрашивать, заявив, что за ложное показание на суде полагается строгое наказание.
Последние пять с половиной строк писал собственноручно. Иван Петрович Казаченко».
Письма Бейлиса
Председатель (показывает письмо): Подсудимый Бейлис, посмотрите эту подпись. Вы можете отвечать и можете не отвечать. Это ваша подпись?
Бейлис: Моя подпись.
Председатель: Суд определяет огласить это письмо.
Читает письмо Бейлиса к жене следующего содержания:
«...Прошу тебя, дорогая жена, прими его как своего человека, чтобы не он, я бы давно в тюрьме пропал, этого человека не бойся, он может тебе очень много помочь в деле моем. Скажи ему, кто на меня еще показывает ложно. Иди с этим господином к г. Дубовику. Почему никто не хлопочет. Ко мне приезжал присяжный поверенный Виленский... Он хочет меня защищать безплатно... Пятый месяц я страдаю, видно никто не хлопочет, всем известно, что я сижу безвинно, или я вор, или я убийца, каждый же знает, что я честный человек... Если этот человек попросит от тебя денег, ты ему дай на расход, который нужен будет... Эти враги мои, которые на меня ложно показывают, то они отмщаются за то, что я им не давал дров и не дозволял через завод ходить... Г. Дубовику, г. Заславскому передай поклон. Пусть хлопочут освободить меня...». Затем, по-видимому, другим почерком дописано: «Я Мендель Бейлис не безпокойся на этот человек можно надеичи так как и сам» [57] ...
57
По неизвестной причине на суд не была вызвана жена Бейлиса, которая была допрошена лишь на предварительном следствии 19 декабря 1911 года судебным следователем по особо важным делам В.И. Фененко и дала заведомо ложные показания:
«...Зовут меня Эстер Исаевна Бейлис, 39 лет, исповедания иудейского, мещанка г. Василькова, живу [на] Верхне-Юрковской улице в доме № 32, неграмотная. Я жена обвиняемого Менделя Тевелева Бейлиса... По делу этому мне собственно ничего не известно. Ни покойного Ющинского, ни его родных я совершенно не знала и о находке трупа мальчика... услышала, вероятно, через довольно продолжительное время, после находки этого трупа. Ни у меня ни у моего мужа родных, которые были бы резниками, раввинами или цадиками, нет и не было… Никаких записок от него [мужа] не получала и ему записок не передавала... Такого случая, чтобы какой нибудь человек принес мне от моего мужа после его ареста записку, а я бы заплатила этому человеку за это 50 копеек не было. Еврея Берко Гулько [шорник. – Ред.] я совершенно не знаю и никогда его не видела. Была ли в заводе шорная мастерская и где, мне неизвестно… Добавить более ничего не имею» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 271).
В дальнейшем она изменила показания: «К своему прежнему показанию добавляю: я явилась к вам в камеру, следователь, без вашего вызова и хочу изменить свое показание. В прошлом месяце… ко мне в квартиру пришел неизвестный мне человек и, назвавшись тюремным часовым, передал мне записку от моего мужа. Сама я неграмотная и поэтому пошла к соседке своей Эстер Быковой... Быкова прочитала мне записку и под мою диктовку написала ответную записку мужу, вот такого содержания, как Вы мне только что прочитали (свидетельнице была прочитана копия записки, присланная при отношении начальника Киевской тюрьмы за №1795). Взяв эту записку, я попросила того человека передать ее мужу, а когда этот человек попросил меня поблагодарить его, я дала ему 50 копеек. После этого человек тот ушел и получил ли мой муж эту записку, я не знаю. Записка мужа была такого содержания, как Вы только что мне прочитали… Записку мужа порвали мои дети и представить ее Вам я не могу. Давая Вам свое первое показание, я была очень испугалась и боялась сказать Вам о записке, полученной мной от мужа. Больше записок я от мужа не получала. Добавить ничего не имею...» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5485. Л. 276). – Ред.
{268} ... Прокурор: ... Гг. присяжные заседатели, имейте в виду, что Наконечный есть "Лягушка", но запомните, что у этого Лягушки-Наконечного есть дочь Дуня Наконечная. Вспомните ее показания о том, как она каталась на мяле вместе с Андрюшей Ющинским, с Женей Чеберяк[овым] и Людмилой Чеберяк[овой], и видела его первый раз в посту, перед Пасхой...
Суд постановляет прочитать показание Пухальского [свидетель остался неразысканным. – И.Г.].
Показание Пухальского
«Содержусь под стражей в Киевской тюрьме... с 27 сентября 1909 года... Я видел, что Бейлис и Казаченко находятся, по-видимому, в дружеских отношениях... О чем они вели разговоры, я не знаю. Казаченко по поводу Бейлиса мне ничего не говорил… Когда Казаченко вернулся из суда оправданным, Бейлис при мне стал просить Казаченко передать записку его жене. Меня же Бейлис попросил написать эту записку... и я, под диктовку Бейлиса, собственноручно написал предъявленную мне вами записку. Бейлис несколько раз прочитал эту записку сам, а затем Казаченко стал просить Бейлиса подписать эту записку, на что Бейлис согласился и записку эту подписал. Для чего нужно было, чтобы Бейлис подписал эту записку, я не знаю. Что означают отдельные фразы этой записки, я тоже не знаю...».
{269} ...Показание Крупского [помощника начальника тюрьмы]
Грузенберг: Но ведь началось не с этой запиской, началось с другой запиской...
Свидетель: Ко мне пришел надзиратель и доложил, что арестант Бейлис желает передать записку... нелегально, чтобы никто не видел... Начальник приказал снять копии с этой записки, а подлинник отослать жене Бейлиса [58] ...
Прокурор: Ввиду того, что это письмо [переписка] может сообщить какие-нибудь важные сведения по делу?
58
Надзиратель Омельяновский с разрешения начальства взял записку, отнес жене Бейлиса, получив ответ и 50 копеек платы. Деньги были опущены в кружку Губернскаго Комитета Общества Попечительнаго о тюрьмах. В записках не оказалось ничего важного – видимо, Бейлис испытывал Омельяновского, но потом решил использовать Казаченко как более надежного. См. дело о расследовании действий тюремных чиновников: ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д. 2 (часть I). Л. 183-185. – Ред.
Свид.: Да...
Прокурор: А вторая записка, которую передал Казаченко, вы расспрашивали Казаченко по поводу этого письма?..
Свидетель: Он говорил, что письмо дал Бейлис.
Прокурор: А не говорил он, что Бейлис добавлял, что надо свидетелей подкупить?
Свид.: Говорил, что надо подкупить, и относительно денег говорил, я об этом составил протокол.
Прокурор: Во всяком случае, Казаченко не был поставлен специально для того, чтобы следить [за Бейлисом]?
Свид.: Нет...
{270} ...Показание Омельянского
Вызывается свид. Омельянский, бывший надзиратель тюрьмы.
Свидетель: ...Когда я пришел в контору, Казаченко имел освободиться, и я заметил, что он что-то имеет с собой. Я его спрашивал: ты, может быть, имеешь записку кого-нибудь из арестованных, отдай ее мне. И он отдал ее мне. Я ее, не читая, отнес и отдал по порядку начальству...
{271} ...Прокурор: Где же у него была эта записка? Вы его обыскивали?
Свид.: Я ему прямо сказал, если имеешь что, все равно обыск сделаю. Так что, может быть, он не хотел, чтобы я его обыскивал. Я его все равно не отпустил бы...
{272} ... Восьмой день 2 октября 1913 г.
{273} ...Показание А[рона] Бейлиса
Оглашается показание свидетеля, данное 9 декабря 1912 г.:
«Я родной брат Менделя Бейлиса... У брата проживал в качестве квартиранта и столовника некий Шнеерсон... {274} ...О том, что брат мой некоторое время, а именно до 1907 г., когда умер старик Зайцев, заведывал развозкой и печением мацы, я знаю со слов брата. Старик Зайцев был очень набожный человек и принадлежал к хасидам... За ритуальной стороной печения мацы наблюдали особо приглашавшиеся Зайцевым раввины: Обуховский – Райва, родственник дальний Зайцева, не раввин, и Коневский, раввин по имени Урка, фамилии не знаю... На вопрос, почему Зайцев выбрал для наблюдения за печением мацы и для развозки ее моего брата, я ничего ответить не могу, так как не знаю этого. Отец наш был человек набожный, ездил к цадикам...».
Объяснение М. Бейлиса
Прокурор: ...Свидетель Козаченко устанавливает, что Бейлис просил его отправить на тот свет... "Лягушку", фонарщика и потом какого-то Обуховского. Теперь этот Обуховский, оказывается, частное лицо, которое занималось печением мацы. Не желает ли, обвиняемый, дать объяснения по поводу этого Обуховского?..
{275} М. Бейлис: ...Нужен был такой человек, который знает еврейские законы... Печение мацы, как вообще известно, бывает на еврейскую пасху. Надо, чтоб за приготовлением ее наблюдал сам раввин и еще кто-нибудь, знакомый с этим делом... А что касается того, что он обуховский прозывается, так это потому, что он живет в Обуховке...