Чтение онлайн

– Что вы хотите? – спросил он, глядя в сторону.

– Куда идет этот поезд? – спросил Сташек. – Нам надо в Санок.

– Поезд останется здесь до завтрашнего дня. На этой линии мне неизвестно о других поездах на Санок. Есть поезда на южном направлении от Горлице через Ясло.

Рассказав все, что знал, мужчина ушел, но вскоре вернулся.

– Вы бы лучше уходили отсюда, – и, предупреждая наш вопрос, добавил: – Спрыгивайте на другую сторону и спускайтесь на набережную. Там нет охраны. Идите спокойно, не бегите.

– А какие-нибудь поезда на Горлице пойдут отсюда? – спросил Сташек.

– Ничего не могу сказать. За последние два дня было мало поездов.

– Мы вам очень благодарны. Вы так нас выручили.

– Удачи вам, где бы вы ни были.

– Еще раз огромное спасибо.

Мы подождали, пока он уйдет, вылезли из-под брезента и спрыгнули на землю. Никто не видел, как мы спустились к набережной и ушли со станции.

Мы не знали Тарнова, и нам пришлось один раз спросить дорогу. В городе мы видели много немецких солдат, но они не обращали на нас никакого внимания.

– Будьте осторожнее. Это гестаповцы, – объяснил нам местный житель, у которого мы спрашивали дорогу. – Они настоящие свиньи.

Выйдя из города, мы сверились с картой, нашли нужную нам железнодорожную ветку и шли вдоль нее в течение нескольких часов. В тот день не было ни одного поезда. Поначалу мы легко преодолевали расстояние, но в полдень началась метель, и мы, вконец измученные и голодные, постучались в крестьянский дом и вошли.

Внутри было тепло, и в тусклом свете лампы мы разглядели мужчину и женщину. Мы еще не успели открыть рот, как мужчина резко спросил:

– Кто вы и что вам надо?

– Мы замерзли и очень устали, – ответил я. – Нельзя ли нам у вас немного передохнуть?

Женщина собралась что-то сказать, но мужчина прикрикнул на нее.

– Помолчи! – сказал он, повернувшись к нам. – В моем доме нет места для язычников. Поняли, нет места!

– Но мы не язычники, – попробовал возразить Сташек.

– Вы ведете себя как язычники, – прервал его хозяин дома, – значит, вы и есть язычники... или евреи.

Тут до меня дошло, что мы со Сташеком забыли крестьянские обычаи. Я схватил возмущенного Сташека за руку, вывел его на улицу, обошел вместе с ним вокруг дома и опять постучал в дверь.

– Войдите! – раздался изнутри мужской голос.

– Слава Господу! – снимая лыжную шапочку, сказал я.

– Во веки веков! – ответили хозяева и пригласили нас сесть. – Разделите с нами пищу.

– Господь воздаст вам за вашу доброту, – произнес я всплывшие из памяти слова.

Мужчина, довольный преподанным уроком, молча разглядывал нас. Его жена возилась у печки. Я с наслаждением вдыхал аромат кипящей картошки; около тридцати часов мы не ели ничего горячего.

– Вы пробираетесь за границу? – Вопрос хозяина прервал мои мысли о еде.

– Да, – не считая нужным что-то скрывать, ответил я.

– Вы не могли прийти издалека, ведь у каждого из вас всего лишь по паре ног. В горах глубокий снег.

– Мы не шли по горам, – ответил Сташек.

– Я это и так понял. А как же вы шли? И как собираетесь двигаться дальше?

Мы со Сташеком переглянулись и промолчали.

– Не хотите, не говорите, – сказал мужчина и, чуть помедлив, добавил: – Мой сын ушел за границу на прошлой неделе.

– О! – воскликнули мы хором.

– Он сказал, что попытается пробраться во Францию. Это долгий путь, особенно зимой, и ему всего лишь двадцать лет.

Мы молчали, не зная, что на это ответить. Молчал и мужчина. В это время женщина поставила на стол миску с горячей размятой картошкой, политой свиным жиром, и мужчина пригласил нас к столу. Мы вчетвером расселись вокруг стола на табуретках.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа! – сказал мужчина и взял деревянную ложку.

– Аминь, – ответили мы, беря свои ложки.

Мы со Сташеком подождали, пока хозяин, а следом за ним его жена зачерпнут картошку, обильно политую свиным жиром, и опустили в миску свои ложки. Процедура повторилась несколько раз, пока не опустела миска.

Сташек попытался заговорить во время еды, но я незаметно толкнул его в бок. Я знал, что крестьяне считают невежливым разговаривать во время еды.

Я от всей души поблагодарил хозяина.

– Да ладно, может, она придаст вам силы, – ответил он.

Женщина, убрав со стола миску и ложки, зажгла масляную лампу и повесила ее на стену. С делами было покончено, и она наконец-то села и внимательно оглядела меня и Сташека.

– Вы такие молодые, – заметила она.

На женщине было надето несколько широких юбок, голова обвязана платком. В мерцающем свете лампы казалось, что она сошла с картины одного знаменитого польского художника.

– Когда же вы собираетесь вернуться домой? – спросила она.

– Через год, может, через два, – ответил я.

– Дай Бог, – вздохнула она. – Нам так не хватает сына. Скорей бы он вернулся.

– У вас один сын? Больше нет детей? – спросил Сташек.

– Один-единственный, – дрожащим голосом ответила женщина.

В наступившей тишине женщина вытерла глаза подолом нижней юбки.

– Ему не надо было уходить, – вступил в разговор мужчина, – но он и еще несколько парней вбили себе в голову, что им необходимо сбежать за границу. Они заявили, что хотят сражаться, и ушли.

Мы опять промолчали. Да и что тут было говорить? Мы ведь тоже бежали за границу.

– Он был хорошим сыном, – продолжил мужчина. – Если бы я был против, он бы остался, но я не стал ему мешать.

Увидев, что жена заплакала, он заворчал:

– Слишком поздно лить слезы, мать. Бог даст, мы справимся без него. Было бы здоровье! А он когда-нибудь обязательно вернется.

Сташек посмотрел на часы. Начало седьмого. Снаружи все еще бушевала метель. Надо было решать, что делать дальше.

– Если хотите, можете остаться у нас на ночь, – сказал хозяин, – мы будем только рады. Я принесу солому, и вы поспите ночь в тепле. Если решите идти, я запрягу лошадь и немного подвезу вас.

– Видите ли, мы хотим добраться до Санока и пересечь венгерскую границу, – сказал Сташек.