Чтение онлайн

Не успели эти двуличные предатели поклясться взбешенным западным странам в своей невиновности, как звуки горна Великой Лян обрушились на них подобно донесшемуся с небес грохоту гор и рёву морей.

Один из Черных Орлов, самый бойкий, обратился к восставшим западным странам на двух языках — сперва на языке Великой Лян, а после на общем диалекте западных стран, — и дерзко заговорил:

— Поскольку вы сдались, то вам следует сначала разоружиться. Если во время отступления вы сослепу напоритесь на свой же меч, то Черный Железный Лагерь не несет за это ответственности!

Армии союзных западных стран как ветром сдуло. Откуда у них время, чтобы вчитываться в какие-то там бумажки? Им хватило быстро проглядеть начало и конец письма, чтобы, заметив подобострастный тон, увериться в предательстве.

Началась полная неразбериха. После атаки внешнего врага и оказавшихся предателями союзников, непонятно было, кому стоит верить. Вскоре потеряло значение, где враг, а где друг — все дрались со всеми.

Так в первый день первого месяца на восьмой год правления императора Лунаня ситуация на фронте переломилась.

Спустя полгода зимней спячки и нескольких отступлений Черный Железный Лагерь под руководством вернувшегося Аньдинхоу наконец перестал сдерживаться и обнажил клыки. Железный меч устремился на запад, своим острым лезвием кроша гарнизоны западных стран точно овощи.

Вскоре союзные войска потерпели поражение, а выжившие солдаты разбежались во все стороны. Всего за одну ночь они на себе испытали, насколько хорош Черный Железный Лагерь в бою, и поняли, как ему удалось всего с тридцатью единицами тяжелой брони одолеть восемнадцать варварских племен.

На второй день первого месяца остатки войск западных стран были разгромлены и с боем отступили. Черному Орлу удалось взять в плен правителя королевства Цюцы, главу одного из шестнадцати государств, вступивших в союз с Западом.

Одновременно весть о победе дошла до места к западу от заставы Шаньхайгуань и к востоку от крепости Цзяюй, где располагался госпиталь для раненных солдат.

Впервые с тех пор, как Запад осадил столицу полгода назад, Великой Лян удалось одержать настоящую победу. В госпитале царило ликование. Радостное известие сплотило всех: люди там братались, обнимались и громко плакали от счастья — и покалеченные вояки с севера-запада без рук или со сломанными ногами, и степенные охранники Янь-вана.

Чан Гэн наконец вздохнул с облегчением. Он собирался приказать своим людям готовиться к отъезду в столицу, но вряд ли бы его кто-то услышал. Ему ничего не оставалось кроме как вместо этого беспомощно покачать головой и подать беззвучно ронявшей слезы Чэнь Цинсюй платок.

Все они так долго ждали этого дня. Во время бури и дворец может рухнуть, но если надежная опора в лице Черного Железного Лагеря сохранилась, то на руинах разрушенной страны всегда можно построить новую.

На четвертый день нового года союзные войска западных стран отступили к границе Шёлкового пути. Об их местонахождении донесли взятые ими в плен рабы-хани, а затем на отступавших напали лоуланьские солдаты. Вторгшись в Великую Лян, союзники заняли Лоулань, убили их старого правителя и вынудили молодого пьяницу-принца бежать. И вот наконец лоуланцам представился шанс отомстить своим захватчикам.

Союзные войска понесли огромные потери и были полностью разгромлены.

На пятый день несокрушимый Черный Железный Лагерь отбил двадцать семь пограничных застав и проходов на Шёлковом пути и окончательно прогнал оттуда вражеских солдат. Все не успевшие сбежать иностранцы были взяты в плен.

Шэнь И забежал в маршальский шатер и доложил:

— Великий маршал, эти черепашьи отродья из западных стран снова повтягивали головы в панцири и прислали нам текст мирного соглашения. Это, конечно, вряд ли понравится их западным покровителям. Предлагают обменять рабов-ханей на захваченных нами в плен своих людей. По-твоему...

— Меняй! — без колебаний согласился Гу Юнь.

Стоило ему это сказать, как в шатре поднялся недовольный ропот. Чаще всего звучало: «Маршал, пожалуйста, обдумайте еще раз свое решение».

Шэнь И тоже был потрясен:

— Маршал, но ведь военное донесение еще даже не дошло до столицы. Среди пленников много высокопоставленных лиц иностранных государств. Разве можем мы так... своевольно распоряжаться их судьбой?

Гу Юнь поднял руку, чтобы перебить его:

— Не отступи тогда Черный Железный Лагерь, люди из племени хань остались бы под нашей защитой. Да, возможно, им пришлось бы стоять в очереди ради миски жидкой каши, но никто бы без всякой на то причины не увел их в плен и не обращался с ними унизительно, как со скотом... Я, конечно, не виню вас, господа. Ведь Янь... Я сам лично отдал приказ к отступлению, чтобы сохранить Черный Железный Лагерь, и в будущем мы смогли одержать эту победу. Плененные и униженные врагом мирные жители все еще надеются на мое покровительство. Можно дурно обойтись с кем угодно, но только не с теми, кто верно тебе служил.

Стоило ему произнести эти слова, как в шатре воцарилась тишина — не слышно было ни вороны, ни воробья. Возражений больше не поступало. Правда вскоре выяснилось, что Гу Юнь не собирался «своевольно» отдавать военнопленных.

Поначалу обе стороны действительно встретились в условленное время в условленном месте и обменялись пленными. Союзные войска западных стран уже готовились к отходу, когда кавалерист в легкой черной броне внезапно выхватил древко от стрелы и ткнул им в грудь своего соседа. На грудь «жертвы» заранее прикрепили мешочек с куриной кровью, который тут же лопнул от удара. Хлынула кровь — издалека могло показаться, что несчастного настигла вражеская стрела.

Игра «жертвы» была крайне убедительна: солдат мгновенно рухнул на землю, чтобы потом спокойно и дальше притворяться мертвым.

Гу Юнь от «изумления» вытаращил глаза, широко разинул рот и безжалостно приказал:

— Эти бесчестные люди хуже псов и свиней [6] — никак не могут обойтись без подлых предательских уловок. Под эгидой обмена пленными они тайком решили атаковать нас. Уничтожьте их!

Легкая кавалерия на переднем фланге расступилась, пропуская вперед десятки бойцов в тяжелой броне. Когда Гу Юнь закончил свою речь, по врагу ударила тяжелая артиллерия.

Когда в юности маршал впервые подавлял восстание в западных землях, то еще не умел действовать столь бесчестными методами. Потом, после открытия Шёлкового пути, когда стороны заверили друг друга в дружеских намерениях, Гу Юнь всегда старался поддерживать репутацию великой державы и одергивал своих соратников, создавая обманчивое впечатление милосердного, справедливого, почтительного, мудрого и искреннего человека [7].

Оказалось, что под шкурой овцы все это время скрывался волк, который к тому же врет, не стесняясь!

Союзники, первыми предложившие обменяться пленниками и заложниками, были потрясены, но не успели выразить свое недовольство — Черный Орел буквально упал на них с неба, отрезая пути к отступлению и осыпая градом стрел. Они уничтожили половину сигнальных снарядов, и союзники остались практически ни с чем. Вскоре они оказались разбиты.

Гу Юнь повернулся к Шэнь И и признался:

— Я использовал захваченных в бою пленных в качестве наживки. Как думаешь, никто ведь не обвинит меня в «своеволии»?