Чтение онлайн

Именно после этого что-то опять пошло не так.

Четверо главарей Шахай были людьми необразованными. Подобно престарелым крестьянам они любили внимать хуабэням в храме Городских Богов [5]. От их прозвищ мороз шел по коже — вдохновлялись они небесными владыками. Так первый главарь разбойников звался Владыкой Небесным, второй — Владыкой Земным и так далее [6].

Трактирщика Сунь величали Владыкой Людей, а Владыкой Небесным являлся тот самый упрямец, что затаил невероятную злобу и люто ненавидел императорский двор.

Когда-то этот задира сдерживал данные обещания, а люди готовы были пойти за ним и поднять восстание, но со временем из признанного лидера он вдруг превратился в обычного разбойника. Тщательно все обдумав, он пришел к выводу, что виной всему Владыка Людей, и раньше-то не горевший желанием сражаться с Северобережным лагерем. Он обиделся на трактирщика Суня — мол, тот слишком дрожит за свою шкуру — и подкупил его поверенного, чтобы найти у врага слабое место, а затем уничтожить.

Это имело несколько неожиданный результат. За пять-шесть дней шпиону не удалось найти у трактирщика Суня слабое место, зато он заметил, как поздно ночью буддийский монах Ляо Жань покинул их логово, чтобы встретиться с людьми Императора.

Столько лет Владыка Небесный называл этого мужчину братом, а тот оказался верным псом Императора. Он страшно разозлился. Главарь разбойников и так не шибко-то доверял монаху, но теперь его доверие окончательно рухнуло.

Чан Гэн быстро сориентировался. Не дожидаясь обвинений от Владыки Небесного, он собрал всех главарей и уважаемых членов Шахай и признался, что является императорским ревизором. Момент был выбран неудачный, но лучше признаться самому, чем быть обвиненным в предательстве. Конечно, Чан Гэн мог убить Владыку Небесного, но в цзянху так дела не делались. Эти лихие люди были менее прозорливы, чем придворные чиновники. Если бы принц не смог с ними сейчас совладать, это бы снова все испортило.

Повсюду стоял громкий недовольный гул — Владыка Небесный растревожил бандитское гнездо. Янь-ван смело взял в руки нож для рубки дерева, воткнул его в стол и невозмутимо заявил:

— Давайте поступим согласно обычаю. Три удара ножом и шесть отверстий [7].

Многих это успокоило, но хитроумного разбойника так просто не провести. Кровь Владыки Небесного вскипела от ярости. Без лишних слов он первым ударил Чан Гэн ножом. Принц понимал, что если не выдержит удара, то провалит испытание, поэтому не стал уклоняться.

Его поступок ошеломил мятежников. При виде крови все, особенно главари, смекнули, что Янь-ван ни в коем случае не должен погибнуть в их логове, тем более так недостойно. Иначе их непременно обвинят в измене и пути назад не будет — останется лишь умереть. Поэтому они поспешили простить Янь-вана и остановить кровопролитие. Владыка Небесный пришел в еще большую ярость и объявил, что его люди выходят из рядов Шахай.

Из-за внутренних разногласий восстание пришлось отложить. Трактирщик Сунь отправил с Чан Гэном своих людей, чтобы они ночью его охраняли. По пути их несколько раз пытались убить люди Владыки Небесного, в результате чего почти все подчиненные трактирщика Суня отдали жизни, исполняя отданный им приказ.

Но если от мастера Ляо Жаня, не способного снять тяжелую броню [8], еще мог быть какой-то толк, то Сюй Лин в бою был совершенно бесполезен. Мастеру боевых искусств легче войти в пучину дракона и логово тигра, чем пытаться скрыться и защищать при этом нескольких человек.

Чан Гэна ранили. Ему давно не приходилось так тяжело. Когда он грудью закрывал господина Сюя, то получил еще одно ножевое ранение. К счастью, благодаря урокам барышни Чэнь, ему чудом удалось остановить кровотечение.

Ляо Жань свернул листик, чтобы набрать воды из горного ручья, и напоил Чан Гэна. У него нашлось и лекарство для лечения подобных ран [9]. Чан Гэн сделал глоток и вздохнул. Немного набравшись сил, он попытался поднять себе настроение и поддел Сюй Лина:

— Подойди и присядь, Минъюй. Нет худа без добра. Не горюй по мне, пока я не испустил дух.

Сюй Лин утер слезы рукавом и, попричитав «какой позор», снова всхлипнул:

— Этот нижайший чиновник стал обузой Вашему Высочеству.

Чан Гэн в ответ лишь мягко рассмеялся:

— После осады столицы иностранцами старший брат Минъюй усердным трудом выучил иностранный язык. Что теперь планируешь делать? Неужели хочешь вернуться в прошлое и обучиться боевым искусствам, чтобы разбивать валуны грудью?

Сюй Лин промолчал.

Чан Гэн продолжил:

— Гляди, вон мастер Ляо Жань сохраняет спокойствие, а не ревет.

Этот бесстыдный монах ответил на языке жестов: «Ничтожный монах подвел и не смог защитить Ваше Высочество. Ему остается лишь зажечь лампу долголетия [10], молясь за Ваше Высочество, и целыми днями читать сутры, пока вы не пойдете на поправку».

— Благодарю. Величие и красота Будды и Бодхисаттвы внушают трепет — того и гляди они даруют мастеру дар речи. Случись подобное чудо на самом деле, не жалко и помереть совсем молодым.

С большим трудом Чан Гэн переменил позу. От усердия капля пота скатилась за ухом. Он резко втянул воздух и обратился к Сюй Лину:

— Про эту довольно... непростую ситуацию с разбойниками из Шахай явно пошли слухи. Ян Жунгуй от моего имени поднял восстание. Это не наша вина, и им не удалось найти наше слабое место, но... Мы ведь должны оградить себя от подозрений... Ох... Мастер нем, но неужели еще и слеп?

Если Ляо Жань и был в чем-то "слеп", это не помешало ему вместе с Сюй Лином подхватить Чан Гэна под руки. Осторожно, чтобы не потревожить раны, они помогли ему перевернуться.

— М-м-м, как же нам оградить себя от подозрений... Вот не знаю. — Чан Гэн перетерпел боль, чтобы закончить мысль. — Ситуация с беженцами в Цзянбэе зашла настолько далеко, что мы не может бросить все на полпути... Поэтому вместо того, чтобы бежать в столицу и оправдываться перед Императором, я предпочту остаться здесь и со всем разобраться. Потом под предлогом легкого ранения я уйду в отставку, избегнув подозрений.

Свежая рана принца опять открылась. Сюй Лина потрясло, что Янь-ван называл это легким ранением. Теперь он уважал его ничуть не меньше, чем господина Фэнханя.

Сюй Лин как раз собирался выразить свое восхищение, когда монах резко помрачнел. Ляо Жань махнул ему рукой и прижал голову к земле, прислушиваясь. Затем он на языке жестов сказал Чан Гэну: «Несколько десятков всадников движутся сюда. Кому они служат?»

Никто не знал, были ли это солдаты генерала Чжуна или бешеные псы Владыки Небесного.