Чтение онлайн

— Если Цзялай жаждет войны, достаточно мобилизовать армию. Необязательно разыгрывать целое представление, — заметил Чан Гэн. — Донесения генерала Цая могут иметь под собой основание. Похоже, что у восемнадцати варварских племен действительно есть внутренние разногласия.

— Что там у них творится, нас сейчас не касается, — перебил его Гу Юнь. — Ты сам слышал последнее выступление Ван Го. Он в тупике и кто знает, что еще выкинет. Давай лучше подумаем, как с ним разобраться.

Глава 105 «Отставка»

______

Новые реформы явно приведут к кровопролитию, при глобальных перестановках неизбежно приходится чем-то жертвовать.

______

Долгое время Чан Гэн хранил молчание. C мрачным выражением лица он рассеянно поглаживал костяшки пальцев Гу Юня. Наконец он вздохнул и признался:

— С этим я ничего не могу поделать. Никто не может поручиться за свое происхождение.

С самого детства он особо не интересовался своим происхождением. Даже когда он получил титул циньвана, ничего не изменилось.

Чан Гэн верил, что способен удержать на плечах целый мир, но не знал своих родителей. С тех пор, как он обрел Гу Юня, собственное происхождение окончательно перестало его волновать.

К сожалению, отсутствие интереса с его стороны не означало, что и другим не будет до этого дела.

Остановив кровотечение, Чэнь Цинсюй в два счета перевязала рану и выписала Чан Гэну успокоительное. Она предпочла не вмешиваться и как и всегда оставалась беспристрастна, но вдруг ее охватили необъяснимая горечь и негодование.

Именно из-за Кости Нечистоты Чэнь Цинсюй выступала против передачи жетона Линьюань Янь-вану. К сожалению, тогда не было смысла спорить, раз никто ее не поддержал. С тех пор она старательно присматривала за Чан Гэном, а заодно оценивала его поступки. Мало-помалу, начав с восстановления столицы, Янь-ван приводил в порядок разобщенный императорский двор. Он путешествовал по всей стране, успел попасть в руки бунтовщиков и едва не погиб. Он не боялся выступать против людей неприкасаемых. За это ему в одиночку приходилось терпеть открытую враждебность и тайные интриги придворных.

Неужели заслуги, что будут помнить еще тысячи лет, легко стереть парой фраз о его сомнительном происхождении?

Даже если он приходился покойному императору родным сыном, то неужели ассигнации Фэнхо, Управление Великим Каналом, сотни тысяч беженцев, ныне наслаждающиеся мирным трудом и спокойной жизнью в Цзянбэе, — всё это ничего не значит?

Чэнь Цинсюй не отличалась наивностью. Она долгие годы путешествовала по цзянху и прекрасно знала ответ на свой вопрос. Но иногда ее пугало, насколько жестоки бывают людские сердца.

— Кстати, барышня Чэнь, — привлек ее внимание Чан Гэн.

Чэнь Цинсюй моргнула:

— Да?

— Если император пожелает узнать подробности, боюсь, вам придется солгать, чтобы прикрыть меня, — попросил ее Чан Гэн.

Чэнь Цинсюй взяла себя в руки и кивнула.

Гу Юнь потер переносицу и встал:

— Вы тут пока обсудите детали... Ты сбил меня с толку. Пожалуй, мне не следует долго с вами задерживаться, пойду гляну, как там дела с расследованием.

— О! — выдохнул Чан Гэн и нехотя выпустил его руку, но потом посмотрел на Гу Юня полными надежды глазами. Стоило тому обернуться, как Чан Гэн бессовестно этим воспользовался. Глаза его озорно блестели, а на губах играла заискивающая улыбка.

Поначалу Гу Юнь на это не повелся.

— Чего разулыбался? — сухо произнес он.

Чан Гэн не переставал улыбаться. Будь у него хвост, то он бы вилял им с такой силой, что вся шерсть выпала. Наконец Гу Юнь не выдержал и смягчился — беспомощно протянул руку и щелкнул его по лбу. Затем засмеялся и сказал:

— Бесстыдник.

После этого Янь-ван, на чьем лице играли весенние краски, и барышня Чэнь, чье лицо было цвета зелёного салата, наконец разошлись.

Задержанных северным гарнизоном варваров временно оставили в столице: их разделили и до разбирательства посадили в тюрьму. Кроме того, императорской гвардии удалось поймать придворного евнуха, который собирался воспользоваться неразберихой и тайком бежать из дворца. Ученик Чэнь Цинсюй сразу опознал в нем того, кто заманил Янь-вана на прием, исказив волю императора.

Евнух был мелкой сошкой. Не дожидаясь начала допроса, он задрожал от страха и поспешил во всем сознаться.

— Ваше... Ваше Величество! Смиренный раб взывает к светлым чувствам и чистому сердцу государя! Молит о справедливом суде милостивых господ! Ваш покорный слуга клянётся, что точно передал волю государя! — закричал он. — Его Высочество Янь-ван сам пожелал поехать во дворец, чтобы лицезреть Сына Неба...

Цзян Чун не стал дослушивать его оправдания, а махнул рукой, приглашая ученика лекарки Чэнь. Несмотря на юный возраст, он держался с характерным для семьи Чэнь достоинством. Присутствие важных лиц не помешало ему сохранить самообладание. Ученик барышни Чэнь отличался прекрасной памятью и слово в слово передал разговор между евнухом и Янь-ваном.

Здесь находились лучшие из лучших, разве не смекнули они, что к чему?

Не успел Ли Фэн опять выйти из себя, как страшно разгневанный Фан Цинь перехватил инициативу и прикрикнул на придворного евнуха:

— Кто приказал тебе это сделать?!

Сообразительный евнух сразу догадался, о чем лучше умолчать, а в чем честно признаться:

— Императорский дядя Ван Го! Императорский дядя часто советует нам, как лучше услужить государю. Он сказал... сказал, что раз Его Величество беспокоились о Янь-ване, то явно хотели вызвать его во дворец. Поэтому ваш покорный слуга должен проявить смекалку и немного изменить слова Его Величества, чтобы...

Ли Фэн повернул кольцо [1] на пальце и холодно усмехнулся:

— Похоже, мы действительно не знаем, какой смысл вкладываем в свои слова.

Ван Го упал на колени. Когда он не сумел отыскать старого лекаря, то сразу понял, что его предали. С виду милосердный Фан Цинь на самом деле был жесток, личные привязанности и нормы морали ничего для него не значили. Следовало раньше догадаться... Ведь когда-то Фан Цинь и Люй Чан были сообщниками. Но разве в итоге министр не сдал товарища, воткнув нож ему в спину?

Евнух продолжал громко взывать к справедливости, но ему вскоре заткнули рот и оттащили в сторону.

— Государь, господин Ван приходится дядей Вашему Величеству. Ваш подданный не верит, что этот человек способен на подлый сговор с врагом. Прошу Ваше Величество провести тщательное расследование и доказать невиновность императорского дяди.

Ван Го оторопел.

Фан Цинь не дал ему ни слова сказать в свое оправдание. Ван Го собирался возмутиться несправедливыми обвинениями, надавить на родственные чувства Императора, чтобы получить прощение.