Чтение онлайн

Искажение императорского указа и неуважение воли Сына Неба — тяжкое преступление. Но если Император не желал проводить расследование, можно было сослаться на то, что старый дядя Ван повредился умом и совершил ошибку: неправильно понял императорский указ, влез не в свое дело, что и привело к неразберихе.

Вот только Фан Цинь был куда более жесток. После его слов Ли Фэн при всем желании больше не мог покрывать Ван Го. Ведь это означало признать, что дяде есть что скрывать. Будь совесть Ван Го чиста, он бы обрадовался расследованию. Проблема заключалась в том, что дело обстояло ровно наоборот!

Неужто варвары за него заступятся? Или его невиновность докажут взятки? Или эти предатели-евнухи станут его покрывать?

Сердце Ван Го ушло в пятки. Он собрал волю в кулак и решил действовать по ситуации. Похоже, теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как продолжать мутить воду.

— Преступление вашего старого поданного заслуживает самой суровой кары, — громко признался Ван Го. — Вашему покорному слуге не терпелось поскорее увидеть Янь-вана и потому он намеренно исказил волю Вашего Величества.

Ли Фэн слегка прищурился.

— Мы не знали, что Янь-ван превратился в редкое сокровище. Раньше вы с ним каждый день виделись во время императорской аудиенции, но особо не общались. Его не было во дворце всего два дня. Неужели за это время императорский дядя настолько по нему истосковался?

Ван Го осмелел — голова его в поклоне коснулась пола, а скулы напряглись.

— Ваше Величество, прошу, выслушайте меня. Об этом в двух словах и не расскажешь. Все не так просто. Недавно ваш подданный гостил у господина Фана, сильно напился и заплутал в саду. Там ваш старый слуга совершенно случайно познакомился с мужчиной, чье лицо показалось ему смутно знакомым. Оказалось, мы уже встречались с ним много лет назад. Ваше Величество были тогда совсем ребенком. Этот мужчина раньше служил лекарем и пользовался огромной популярностью при дворе. Ему благоволил и покойный император, и драгоценная императорская супруга-варварка. Когда его втянули в заговор, связанный с побегом императорской супруги, он скрылся, боясь за свою жизнь.

Фан Цинь холодно усмехнулся про себя, но сделал вид, что растерялся:

— На что намекает дядя Ван? Неужто подчинённый решил укрыть государственного преступника в своем доме? Ваше Величество, это полный бред!

Ли Фэн бесстрастно на него посмотрел.

Ван Го невозмутимо продолжил:

— Поначалу ваш подданный был поражен. Но еще немного пообщавшись со старым лекарем, ваш покорный слуга обнаружил, что тот раскрыл господину Фану секрет в обмен на помощь в деле, возбужденном против его сына.

— Что за вздор! — возмутился Фан Цинь. — Я бы никогда не посмел нарушить закон ради личной выгоды!

Ван Го холодно усмехнулся:

— Разумеется, господин Фан человек твердых убеждений. Однако, именно пожилой придворный лекарь взамен поделился с ним секретом, что бежавшая тогда из дворца принцесса Сю ждала дитя. Ваш старый подданный знает, до чего находчив господин Фан. Думаю, он уже избавился от старого лекаря и его родни. Ведь мертвые никому ничего не расскажут... Но Вашему Величеству, как и благородным господам, прекрасно известно, что в Яньхуэй принцесса Сю вступила в сговор с Цзялаем Инхо и помогла захватчикам пересечь границу. Некоторые из присутствующих здесь господ видели это своими глазами. Возможно, ваш подданный и не знает всей правды, но варварам она точно ведома. Можете допросить их и узнать, лжет ваш старый слуга или нет!

Он явно дал всем понять, что происхождение у Янь-вана сомнительное. Ли Фэн сделал медленный вдох.

«Этот старый хрыч Ван Го совсем выжил из ума? — подумал про себя Фан Цинь, — Императорский дядя готов ценой собственной жизни утащить на дно других людей!»

Вслух он правда выразился немного иначе:

— Варвары ужасно коварны! Их единственное желание — сеять бесконечный раздор в нашей стране. Неужели Ваше Величество поверит в его выдумки? Теперь нет никаких сомнений в том, что императорский дядя перешел на сторону врага!

Не взирая ни на что, Ван Го выложил последние козыри. Его голова ударилась об пол со звуком, напомнившим взрывы хлопушек, что в честь праздника то тут, то там грохотали на улицах столицы. От такого шума и мифический зверь Нянь [2] бы в ужасе сбежал.

— Старый слуга верен Небу и Земле. Никому не дозволено разбавлять императорскую кровь, — закричал Ван Го. — Вашего старого слугу одолевали сомнения, но нельзя же допустить столь чудовищное преступление, поэтому он в отчаянии, не зная, что еще предпринять, пригласил Его Высочество Янь-вана во дворец...

— Чтобы варвары подтвердили, что Его Высочество Янь-ван не родной сын почившего императора? — перебил его Фан Цинь. — Сразу видно, как сильно господин Ван переживал за родную страну! Ваше Величество, допустим, Его Высочество — шпион, посланный варварами, чтобы разбавить кровь императорской семьи. Тогда выходит, что, выполняя приказ императора, Аньдинхоу привез во дворец рыбий глаз, затесавшийся среди жемчуга [3]? Вызовите во дворец великого маршала Гу и генерала Шэня. Вдруг эти прославленные генералы тоже что-то замышляют!

Фан Цинь тщательно все просчитал. Как только он закончил свою речь, евнух доложил о прибытии Аньдинхоу.

Ли Фэн резко помрачнел:

— Пригласите его.

Гу Юнь успел услышать последние слова Фан Циня и поэтому решил не рассыпаться в любезностях, а преклонил колени и сразу перешел к делу:

— Ваше Величество, покойный император поручил вашему поданному и его соратникам поиски четвертого принца. Мы доложили о чертах лица, внешности, возрасте и особых приметах ребенка покойному государю. Лишь когда он подтвердил, что это его сын, мы осмелились доставить Его Высочество в столицу. За его происхождение ручался сам император. Ваш подданный прекрасно помнит, как Ваше Величество поделились, что детство у Янь-вана выдалось тяжелым — над ним издевалась приемная мать. Эта варварка все же была привязана к родной сестре, и как бы жестоко она не обращалась с ним, но в итоге вырастила. Видите, и свирепые тигры не едят своих тигрят [4]. Если представить, что Его Высочество Янь-ван действительно вышел из ее чрева... Позвольте спросить, что за мать будет настолько жестока к собственному ребенку?

Выражение лица Гу Юня пугало. Уголки губ Фан Циня задрожали, он натянуто улыбнулся, будто у него свело мышцы лица.

Как только Гу Юнь выложил все как на духу, он повернулся к Ван Го и спросил:

— Господин Ван, позвольте поинтересоваться, зачем варварам портить императорскую родословную? Вам неприятно будет это услышать, но задумайтесь вот о чем... Долгие годы Черный Железный Лагерь несет службу на северо-западе. Если бы ваш подданный действительно перешел на сторону варваров, то северо-западная граница могла пасть уже сто восемь тысяч раз... Императорский дядя так печется о репутации других людей, а сам-то что? Уже очистили свое имя от обвинений в участии в заговоре с варваркой и попытке убийства верного подданного государя по фамилии Гу двадцатилетней давности?

Ван Го действительно боялся Гу Юня, и к этому страху примешивалось чувство вины. Он всегда был трусом. Ему придавала сил лишь необходимость яростно бороться за свою жизнь. При виде Гу Юня его бросило в холодный пот. Каким бы упрямцем Ван Го ни был, он не мог больше связать ни слова.

Гу Юнь же перестал обращать внимание на императорского дядю. Его безграничное терпение, казалось, иссякло — он больше не удостаивал Ван Го и взглядом. Гу Юнь перешел к делу:

— Ваше Величество, северные варвары продолжают угнетать наш народ. Ваш подданный большую часть года прохлаждался в столице, его гэфэнжэнь успел на два пальца покрыться слоем ржавчины. Больше ни к чему тянуть, прошу пошлите его на северную границу!