Чтение онлайн

Черняк положил перед Олегом два листа с текстом.

– Это контракт. Читай и подписывай.

Олег бегло просмотрел текст и подписал оба листа. Один лист забрал Черняк и дал взамен пухлый конверт.

– Здесь, документы для иммиграционной службы Украины, твоя анкета и бланк подписки о неразглашении. На досуге всё заполнишь и подпишешь. С документами поедешь в Болото, это в Киевской области. Отдашь бумаги Эрику Шрамму. Он директор регионального отделения "Норда" и на ближайший год будет тебе папой, мамой и Господом Богом. Не вздумай болтать о том, что увидишь или услышишь в посёлке. Иначе будут неприятности!

Черняк сложил подписанный Олегом контракт в портфель и снова обернулся к Олегу.

– Скажи, doc, ты когда ни будь пил абсент?

– Никогда в жизни, - признался Олег.

– Арина, душка, - обратился Черняк к своей пассии, - приготовь нам пару стаканчиков.

Девушка вышла и вернулась через минуту с подносом, на котором стояли стаканы, графин и бутылка из зелёного стекла.

– Вообще-то абсент принято готовить самому, - заметил Черняк.
– Но у Арины это получается просто замечательно.

Девушка поставила перед Олегом стакан на треть наполнила его зеленоватой жидкостью из бутылки. Она положила поперёк стакана ажурную ложку, выполненную в виде Эйфелевой башни. На ложку лёг кубик сахара. Арина направила на сахар струю из запотевшего графина. Сахар быстро истаивал в потоке ледяной воды. Смешиваясь с водой, жидкость в стакане приобрела опалесцирующий оттенок. Размешав остатки сахара, Арина протянула стакан врачу, потом проделала то же самое с порцией для Гарри.

– За встречу!
– поднял стакан Черняк.

Олег отхлебнул из стакана. На вкус обычная водка с лекарственным привкусом. Ничего особенного. Вероятно, чтобы почувствовать что-то выходящее за рамки обычного опьянения абсентоману как и курильщику анаши требовался опыт и особый психологический настрой. Олег залпом допил свой стакан. Черняк испытующе смотрел на врача.

– Вы знаете, что сказал об абсенте Оскар Уайльд?
– спросил он и тут же сам себе ответил: - "Первая стадия - как при обычном питье, во второй ты начинаешь видеть чудовищные и жестокие вещи, а если тебе хватит духа продолжать, ты вступишь в третью стадию, когда увидишь то, что хочешь видеть, - прекрасные, удивительные вещи...". Кстати, в переводе на русский язык слово "абсент" означает Чернобыль.

Олег мог бы поспорить с последним утверждением, но не стал. Алкоголь приятно дурманил голову, кресло было чертовски удобным, и Олег был почти счастлив. После института он сменил несколько мест работы, но его впервые вербовали в такой романтической обстановке. Должно быть, у Черняка не все дома, раз он проводит собеседования таким образом. Или наоборот, старик дьявольски хитёр.

Гарри с Ариной ушли, Олег остался в танцзале. Девицы, с которыми он безуспешно заигрывал перед собеседованием, по прежнему скучали у бара. Олег осторожно протиснулся к ним.

– Привет, девчонки. Можно вас угостить?

Девицы переглянулись между собой, одна из них, та, что пострашней и понаглей, многообещающе улыбнулась врачу. Наверное, решила: на безрыбье и рак - рыба. В этот момент Олега резко дёрнули за плечо. Над врачом навис бритоголовый амбал в пропотевшей насквозь футболке. От амбала несло смесью перегара и чеснока. Спьяну он принял Олега за кого-то другого, но от этого врачу не легче.

– Время отдавать долги, подонок!

– Без проблем.

Олег без замаха ударил амбала в солнечное сплетение. Тот охнул, согнулся, держась за живот и тут же получил добавку в лицо. Кто-то взвизгнул, люди инстинктивно отшатнулись и вокруг дерущихся образовалось пустое пространство. Амбал стоял, согнувшись в пополам и ронял кровавые сопли на пол.

– Сегодня неудачный день, - заметил Олег перепуганной девице.

Краем глаза он увидел пробирающихся сквозь толпу крепких парней в форменных блейзерах. Не дожидаясь, когда его схватят за шкирку, Олег ввинтился в толпу.

Из клуба удалось выскочить без приключений. Спускаясь по Кузнецкому Мосту, Олег думал о том, что тяжко быть не как все. В школе его дразнили чернобыльским ёжиком и мутантом, в Институте недолюбливали за резкость и несвойственную коренным москвичам деловитость. И сегодня Олег не изменил себе, придя на крутую тусовку в пиджаке от фабрики "Большевичка". Будь на нём клубный пиджак, хулиган, который размазывает сейчас сопли по танцполу, даже не заметил бы Олега.

Подъезжая к дому, Олег вспомнил, как на самом деле звучит фраза Уайльда, не извращённая Черняком: "После первого стакана ты видишь вещи такими, какими хочешь их видеть. После второго ты видишь вещи не такими, какие они есть. Наконец, ты видишь вещи такими, какие они на самом деле, и это самое страшное чувство в мире..."

Посёлок на краю Зоны

За Олегом, стоило ему только приехать в Москву, прочно закрепилась репутация выскочки. Родители у него и впрямь, не дворянского корня и не из советской аристократии. Мать Самойлова кухарила в рабочей столовой, отец же командовал аварийно-восстановительной бригадой Чернобыльской АЭС. Сама станция давно умерла, но её огромное хозяйство по прежнему эксплуатировалось и нуждалось в ежедневном ремонте. Каждое утро служебный автобус забирал отца из посёлка Юрасово на границе зоны отчуждения и отвозил на работу. Самойленко-старший (именно так правильно звучит фамилия Олега) получал приличную зарплату, держал хозяйство, жил и в ус не дул. Да и Зона тогда была совсем не опасной. Радиация никого не пугала, а одичавшие псы слыли самыми опасными зверьми, из тех, что обитали за колючкой. Всё благополучие кончилось в одну ночь.

Семья проснулась от подземных толчков. В серванте подпрыгивали и бились хрустальные бокалы, бабушкино зеркало сорвалось и шарахнуло по полу - только осколки брызнули. Из окон, обращённых в сторону ЧАЭС, в дом лился багровый свет неурочной зари.

Посёлок вывезли на третьи сутки после катастрофы. Беженцев принимали не только в Украине, но и в соседних странах. Семья Олега оказалась в Курске и поселилась удачно - в общежитии расформированной воинской части, почти в самом центре города, на улице с непомерно длинным названием: "50 лет Октябрьской революции". Местные жители звали её кратко: Пятак.

Украинцев встретили радушно. Сам губернатор говорил о дружбе братских народов и жал ручки приезжим. Вроде бы всё складывалось удачно. Однако вечером, когда мать послала Олега за хлебом, его обступили ребята постарше.

– Ты из Чернобыля?
– к тому времени Чернобыль уже лет двадцать стоял в запустении, но рыжий хулиган просто не знал других городов, попавших под отчуждение.
– На фига к нам приехал, ёжик чернобыльский?! Теперь держись!

"Бац! Бац! Бац!" - удары посыпались на Олега со всех сторон. Так он уяснил себе смысл древнего афоризма: "Вся жизнь - борьба"!