Чтение онлайн

— Ты никогда в этом не сомневался.

— Ладно. — Он засмеялся. — Я знал, что ты придешь ко мне. Кроме того, кто мог устоять передо мной?

На этот раз я рассмеялась.

— Иногда ты слишком много о себе думаешь.

— Меня учили никогда не лгать, а тебя?

— Да, конечно.

— Тогда расскажи мне правду о себе. — Веселье сверкнуло в его глазах и перевернуло мой желудок.

От этой игры мне стало не по себе.

— У меня средний апперкот и удар коленом.

Он нахмурился.

— Как насчет того, чтобы узнать что-то о тебе, а не с том, что ты можешь сделать?

— У меня густые волосы.

Он подавил смешок.

— Тебе от этого не по себе, да.

— Так неудобно.

— Как насчет того, чтобы я начну?

— Ладно.

— Однажды я поджег кладовую, — сказал он. — Нам с Одилом было девять и восемь лет соответственно. Он предупредил меня, чтобы я не играл со спичками. Мой брат был моим лучшим другом в детстве. — Я посмотрела на него снизу вверх. — Потом он изменился, стал более эгоцентричным. Я скучаю по Одилу из нашей юности. У меня сжимается сердце, когда я вижу, каким он стал.

— Это должно быть трудно, — сказала я.

— Теперь ты.

— Я бы хотела, чтобы моя мать еще была жива. Она — тень в моем сознании. Я не уверена, какие воспоминания мои собственные, а какие я составила из фотографий и видео, которые видела о ней.

Я отвела взгляд, пряча печаль, заметную в глазах.

— Это, должно быть, трудно. — Он приподнял мой подбородок и снова поцеловал, его губы были мягкими и нежными. — Хорошо, тогда я перестану тебя мучить.

Где-то вдалеке раздались крики, и я отстранилась от него.

— Это не может быть хорошо.

Бастьен спрыгнул с пня одновременно с тем, как я схватила ножны и вскочила на ноги. Мы вылетели из столовой палатки. Из деревни доносились крики и вопли. Мы побежали на звук.

Я изо всех сил пыталась пристегнуть ножны к поясу, пока мы бежали вверх по склону. Они пару раз соскользнули, прежде чем я успела застегнуть пряжку. Чем ближе мы подходили к этому месту, тем сильнее сжималось мое сердце. Крик доносился из дома кюре.

О, нет. Карриг.

Красный остановил меня прежде, чем я успела ворваться внутрь.

— Пропустите меня. — Я оттолкнула его. — Карриг!

— Что там происходит? — спросил Бастьен.

— Внутри безумная женщина, — сказал Красный. — Этим занимаются стражники ковена.

— Так не пойдет. У них нет никакой магии. — Бастьен прошел мимо него, и в его поднятой руке появился электрический разряд.

Я поспешила за ним. Вход в комнату преградил Ланиар с темными волосами, ниспадающими на плечи. Рядом с ним стояла джалликанская девушка, ненамного старше меня, с маленькими рожками, торчащими из широкого лба, длинными мочками ушей и короткими колючими волосами цвета корицы. Двое охранников направили свои мечи на женщину, чье лицо я не могла разглядеть из-за тел в форме, закрывавших мне обзор.

— Пропустите нас, — приказал Бастьен.

Стражники оглянулись и, заметив свет в руке Бастьена, отступили в сторону.

— Accendere il ghiaccio. — Я зажегла ледяной шар и обошла охранников, едва не споткнувшись, когда увидела женщину. От страха у меня перехватило дыхание, и я ахнула.

Лорелл. Она стояла над Карригом, приставив большой кинжал к его горлу. Я не видела ее с тех пор, как она ударила меня древним заклинанием, которое украло у меня шар истины. Она убила мою тетю Эйлин и выдала себя за нее, чтобы шпионить за Наной и найти меня.

— Отойди от него, Лорелл, — предупредила я, поднимая свой шар повыше, чтобы она могла видеть.

Ее визгливый смех царапнул меня по черепу и пробежал по костям.

— Я не Лорелл. — Ее мозг превратился в чистый холст после того, как скрайеры сделали с ней свое дело. — Мне было легко сюда прийти. Обычно я могу претендовать только на разум волшебного ребенка, но здесь я в оболочке фейри. Брось свою магию, или я порежу его.

Я отшатнулась, страх сдавил мне горло. Не Лорелл?

Бастьен опустил руки, электрическая искра между ними погасла, но я отказалась разбивать свой шар. Я обработала информацию, которую она нам дала.

Скрайеры использовали магию, чтобы получить информацию о Конемаре после ареста Лорелл за попытку уничтожить меня. Если она не Лорелл, то кто же она? И тут меня осенило.

Нет. Этого не может быть. Но подсказки в ее заявлении дали мне все, что мне нужно было знать, кто она такая.

— Что тебе нужно от Каррига, Рут Энн?

— Конемар был прав, — сказала она. — Ты умная девочка, правда?

Рут Энн была Проклятой Ведьмой из Брэнфорда, штат Коннектикут, которую приговорили к смерти во время суда над ведьмами в шестнадцатом столетии.

— Ты мне не ответила. Почему Карриг? Он никому не угрожает в своем состоянии.

— Он может проснуться. Он — лидер Стражей и слишком силен и убедителен, чтобы оставить его в живых. Слишком большой риск для Конемара. — Ее улыбка выглядела зловещей, а в глазах застыло зло, рука чуть приподнялась, и клинок покинул шею Каррига.

Она заметила, что ее рука шевельнулась, и снова приставила лезвие к коже Каррига.

Ледяной шар на моей ладони впился в кожу. Я могла бы остановить ее. Бросить сферу, когда она снова отвлечется. Поэтому я ждала, не испытывая ни страха, ни паники, просто наблюдая за ней и ожидая своего момента, чтобы нанести удар.

— Я отдам его жизнь за Кэти Кернс, — сказала она.

— Мы не можем пойти на такую сделку, — раздался голос из голограммы на прилавке напротив кровати Каррига. Это была королева Титания, а рядом с ней — Нана. На заднем плане Шинед спала на своей больничной койке. Мое сердце сжалось в груди.

— Черт возьми, нет, не могут, — подтвердила я. — Зачем она тебе нужна?.. — Я остановилась, точно зная, что нужно Рут Энн. — Ты хочешь обладать ее телом, потому что она искусна в магии Инканторы.

Бастьен бросил на меня растерянный взгляд. Я не могла объяснить ему этого, поэтому покачала головой.

Нана никогда не пользовалась Инканторой, говоря, что с этой силой приходит ответственность. Она была совсем юной девушкой, когда обнаружилось, что она обладает силой. Ее мать вынудила Нану дать клятву ведьмы использовать ее только тогда, когда она предотвратит крупную катастрофу, которая может стоить многих жизней, а не только одну или несколько. Поскольку за ее обещанием стояла магия, она столкнется с серьезными последствиями, если когда-нибудь нарушит его.