Чтение онлайн

— Хорошо ж ты нас подурачил, Борис Петрович, — закусив, начал разговор Баздырев. — За эту неделю было столько событий после твоей неожиданной «кончины», а ты, оказывается, жив-здоров, водку исправно пьешь…

— Людей пугаете до смертных колик, — продолжил тему Куроедов. — И я даже не знаю, как квалифицировать ваши деяния. Столько людей, извиняюсь, на ушах стояли… Как злостное хулиганство? И зачем понадобился этот маскарад на кладбище, потом — в больнице Скорой помощи?

— А вам удобней было бы, если б я бесследно исчез? Превратился в пыль? — жестко отреагировал Зайцев. — Да вы хоть понимаете, что когда под моим именем сожгли и похоронили этого несчастного люмпена, Борис Зайцев — формально, юридически уже не существовал! Мне мог безнаказанно дать по башке бутылкой или пырнуть финкой любой бродяга. Любой сержант мог задержать меня и отправить по этапу, тем более что у меня не было паспорта.

Баздырев, кивнул, пережевывая кусок колбасы, открыл папку, вытащил оттуда корочки, протянул Зайцеву.

— Вот ваш паспорт.

— Спасибо, — он раскрыл документ, посмотрел, сунул в карман. — Меня заказали, ребята! И, если б не верные друзья, мой расчлененный труп никогда бы не нашли в лесах Подмосковья или на дне озера Селигер.

Зайцев встал, сцепил пальцы, пытаясь унять предательскую дрожь.

— Давай, Миша, дальше ты рассказывай, а то у меня сейчас голова лопнет.

— Хорошо… — согласился Васильев. — Ну чего, начну, как говорится, с преамбулы… С Борисом мы вместе служили в армейской разведке. Потом, спустя лет пятнадцать, мы случайно встретились на улице. Ну, и Боря предложил работать на него. Так, Борис? К тому времени я лет восемь отпахал в уголовном розыске в одном из московских отделов милиции. Борис предложил мне работать под прикрытием, на должности заместителя начальника планового отдела. А на самом деле заниматься вопросами внутренней безопасности предприятия. И никто этого не знал. Свои дружеские отношения на людях мы, естественно, никогда не афишировали. Ну я присматривался ко всем, изучал персонал, как сейчас говорят — «офисный планктон». В том числе и Лупандера держал под наблюдением… Или, Борис, ты сам о нем расскажешь…

— Валяй дальше, — махнул рукой Зайцев.

— Ну, вот… При внешнем благополучии и, я бы сказал, демонстративном единодушии в ваших отношениях, Лупандер, как человек по натуре завистливый и, прямо скажем, подлый, втихую пытался вести свою игру. Особенно в последний год. И если ты, Борис, всю свою прибыль, свою долю пускал на развитие фирмы, то Лупандер, как ты хорошо знаешь, тратил ее на предметы роскоши, поездки на курорты и на свое загородное владение. Я тебя не раз предупреждал об этом, но для тебя старая дружба с Лупандером была превыше всего. Но работа в уголовном розыске научила меня доверять, но проверять. Случаев в моей практике, когда самые близкие люди становились врагами, было предостаточно. Вот ребята-оперативники, думаю, понимают меня… Ну, вот тогда я без твоего, Борис, ведома поставил «жучок» в кабинете твоего лучшего друга. Месяц я прослушивал разговоры, которые проходили в его кабинете. И дождался. Однажды к нему приперлась его жена — особа грубая, малокультурная, жадная и завистливая. Не знаю, что заставило ее заявиться к мужу в кабинет, но она тут же затеяла явно старый разговор. Суть была в том, что он работает больше Бориса, вкалывает, а мерзавец Борька его обманывает. И прозвучало буквально дословно: «Если ты мужик — ты должен убрать Бориса. Киллерские услуги нынче при экономическом кризисе подешевели». Короче говоря, я понял, что Бориса закажут, как поросенка на Рождество, причем в самое ближайшее время… Потом я провел технические мероприятия по прослушиванию телефонов Лупандера. Установил, что он встречался с неким Хрущевым по кличке Барбос. Друзья из уголовного розыска дали мне на него объективку: Барбос — наемный убийца в одной из столичных банд. Очень осторожный, поэтому его никак не могут достать ни опера, ни сами бандюки…

— Спасибо, Миша… Ну, дальше я расскажу. — Зайцев, который все это время слушал стоя, вновь уселся в кресло. — Когда мне все это Миша выложил, я, конечно, не поверил. Тогда он дал послушать записи переговоров. У меня просто в глазах потемнело, земля, ребята, из-под ног ушла. Много видел в жизни подлости, но так, чтоб — от друга! Ну, что делать… Покумекали, и Миша предложил идти на опережение, спровоцировать Лупандера. И, значит, по нашему плану я объявил всем, что 18 июня поеду на неделю отдохнуть в пансионат. Я проводил дочку в школу, пообедал с женой, попрощался и уехал. После чего отключил телефон и только смотрел, кто мне звонил.

— А я буквально круглосуточно прослушивал телефонные переговоры Лупандера, — продолжил Михаил. — Как только Борис уехал, Лупандер сообщил Барбосу, что «объект» покатил на озеро, подтвердил номер твоей машины и свои обязательства по выплате второй части гонорара…

— Ну а я прямиком поехал сюда, на квартиру Михаила. — Отсюда мы и наблюдали развитие событий.

— Как только Борис оказался вне опасности, я позвонил Барбосу, вызвал его на стрелку, — продолжил рассказ Васильев. — Дал послушать запись его разговоров с Лупандером и предложил, чтобы надолго не подсесть в тюрьму, работать уже по моему плану. В лесном массиве мы сделали несколько фотографий «убиенного» Бориса, вымазав ему голову кетчупом. За эти фотки 20-го числа Барбос получил от Лупандера вторую часть гонорара. После чего растворился на просторах России.

— Лупандер встречался с ним в обеденное время? — поинтересовался Баздырев.

— Да. Где-то в полтретьего, — кивнул Васильев.

— Это была та самая встреча, о которой Лупандер так не хотел вспоминать, — заметил Баздырев.

— Да, помню, «коммерческая тайна», — усмехнулся Куроедов.

Зайцев почесал затылок, крякнул.

— Ну, чего, ребята, давайте, что ли, повторим? А то сидим, как нелюди.

Михаил кивнул, разлил водку по рюмкам.

— За настоящих друзей! — предложил Зайцев.

— Правильно! — поддержал Баздырев.

— И знаете, ребята, что меня потрясло? — спросил Зайцев и после паузы ответил: — С какой изощренностью Лупандер хотел растоптать меня, унизить даже после смерти. Вот смотрите, люди, успешный предприниматель, кандидат в городскую Думу, примерный семьянин, пережрав виагры, сдох на гостиничной проститутке! Это был такой подлейший ход, который и кошмарном сне не привиделся бы. Если б только Аленка узнала про мертвого папу в гостинице, страшно представить! Ее детская психика не выдержала бы. Поэтому в тот день мы сразу поехали к школе, дождались первой же перемены. Михаил позвал Аленку, мы сели в машину. И мне пришлось очень долго объяснять, за что плохие дяди хотят убить папу, а вместо него, понарошку, будут хоронить другого дядю. Умная девочка, она постаралась понять. Все остальное для меня уже не существовало. Потом я хотел позвонить жене…

— Хотел… — перебил Михаил. — Но я еле убедил тебя, чтобы ты пока воздержался, Алла могла повести себя неадекватно ситуации, случайно раскрыть тебя.

— Да, конечно, это было жестоко по отношению к жене… Но на кладбище я все же решил прийти. Согласитесь, нет большего удовольствия, как побывать на своих похоронах. Мне хотелось увидеть, как обгадился бы от страха Лупандер. Но я пообещал Мише, что понаблюдаю со стороны. Потом, чтобы избежать преждевременного знакомства с вами, пришлось уйти в самый интересный момент.

— Самый интересный момент будет, когда Борис Петрович зайдет в камеру к Лупандеру и попросит, скажем, дать прикурить сигарету, — усмехнулся Баздырев. — Или с кроссвордом в руке, типа помоги отгадать слово.

— Клоунады не будет, — резко отреагировал Зайцев.

— Дело не в клоунаде. Третье пришествие убиенного Зайцева, поверь мне, превратит его в мокрую тряпку, — спокойно пояснил Баздырев. — И я буду не я, если тут же не выжму из него все показания до последней капли. Он будет мой. Ты только молчи — ладно?

— Ладно. Давай, что ли, по третьей, — проворчал Зайцев. — Задолбали вы меня, психоаналитики…

Утром у Баздырева собрались, как и договорились накануне, Зайцев, его друг Миша Васильев, последним пришел Куроедов. Почтенные мужи заспорили, как обставить явление воскресшего Зайцева Лупандеру, в каком варианте психологический эффект будет сильнее: если Борис войдет в камеру к Лупандеру, или же наоборот, если того завести в кабинет Баздырева.

Максимыч подумал и сказал:

— Если он обделается в камере, то убирать им. Если у нас — то убирать нам.

— Есть третий вариант: посадить его на унитаз, — устало произнес Зайцев. — И тут прихожу я… Ребята, соображайте быстрее, я по вашей воле до сих пор не могу открыться Алле. И не знаю, как поступить, чтобы она разрыв сердца не получила…

— Борис, я обещаю аккуратно подготовить ее к этой замечательной новости, — Михаил положил руку на сердце. — Я знаю, как это сделать.

— Ладно, ребята, тащите его сюда без выкрутасов и… памперсов, — махнул рукой Зайцев. — Обещаю первые пять минут держаться.