Убийца первого кла$$а
Шрифт:
— Зря… Зря ты молчал, — тяжко выдавил Зайцев и опустил голову, будто испытал невыносимо жгучий стыд.
И вдруг — измученная за день дверь баздыревского кабинета не приоткрылась, а распахнулась настежь! На пороге стояла Алла с безумно счастливыми глазами, за ней — усмехающаяся Аленка.
— Борис, люди видели тебя, сказали: ты живой, что ты в милиции!!! — Алла бросилась к мужу, краем глаза, заметив поникшего Ловейку. — Какое счастье, что ты жив!
Увидев каменное лицо Бориса, Алла будто споткнулась.
— Борис, ты не рад мне? — упавшим голосом произнесла она, добавив горечи: — Если б ты знал, что такое похоронить любимого человека!
Зайцев продолжал молчать и смотрел, будто сквозь нее.
— Что случилось, Борис, не молчи… Ты стал чужим…
Алла испуганно огляделась. Все будто чего-то ждали…
— Ответь мне, Алла, на один вопрос, — после долгой паузы мертвенным голосом произнес Зайцев. — «Когда мы, наконец, зажарим нашего поросенка?»
Алла с ужасом перевела взгляд на Ловейку.
— Иннокентий, ты что, все рассказал?!
— Да, я все рассказал, — устало ответил Ловейка. — Ты это заварила, а расхлебывать — мне одному?
— Какой же ты идиот! — простонала Алла. — Вы все — идиоты! Все мужики — кретины… Борис, ну, все не так было…
— Все не так было, когда я впервые тебя встретил! — отрубил Зайцев.
Он встал, шагнул к Алле, она взвизгнула, отскочила в сторону. Все напряглись, готовые пресечь безумную расправу. Но Борис не тронул жену, подошел к дочке, изумленно наблюдавшей этот спектакль, взял ее за руку.
— Пойдем, Аленушка, — просевшим голосом сказал он. — Ты больше никогда не увидишь эту злую тетю.
Алена прижала руку отца к щеке, и, не оглядываясь, они ушли.
Алла посмотрела вслед, бессильно рухнула на освободившийся после увода Лупандера стул, закрыло лицо руками и вдруг дико, по-животному расхохоталась. Трое мужчин, оставшиеся в помещении, в одном порыве встали и подошли к окну.
А на улице вдруг разразилась стихия: хлынул хороший добрый июньский ливень.
Свингер, обделенная мужским вниманием, тут же утихла.
А за окном, по улице, под дождем, шли двое: папа и дочка. Над ними сверкали молнии, разрывался гром, а на лужах лопались смешные пузыри.
Алена, смеясь, собирала капли дождя в подставленную ладошку.
— Папа, смотри, а дождик скоро закончится!