Чтение онлайн

— И вы не имеете представления, почему она вам вдруг позвонила?

— Я не виделся с ней много лет. Со дня смерти Хью, как мне кажется.

— Я слышала, были какие-то сомнения по поводу того, как он умер.

— Я тоже это слышал, и я не знаю, что и подумать.

— Вы хорошо его знали?

— Не сказал бы, что мы были близки, но мы работали вместе. Наверное, лет пять или около того. Он никогда не производил впечатления человека, способного совершить самоубийство. Конечно, никогда не знаешь, что может сделать человек в экстремальной ситуации.

— Экстремальной ситуации?

— Лида пригрозила, что может уйти от него. Хью был очень хороший парень, но слишком сильно от нее зависел, и, я думаю, это выбило у него почву из-под ног.

— Почему она хотела от него уйти? В чем там было дело?

— Я не знаю всех подробностей. Ланс может знать. Снова появилась Олив с белой шубкой, накинутой на плечи, зеленое платье — под мышкой. Мы с Терри оставили тему Лиды Кейс. Он никак не отреагировал, когда она отдала мне платье. Может быть, Олив часто отдает людям одежду. Мы вышли из дома втроем, занятые светской беседой.

К тому времени было совсем темно и ночь была прохладной. Я включила обогреватель в своей машине и направилась в Монтевелло Биледж заплатить за телефон и заодно позвонила Дарси домой. Я хотела заехать к ней по дороге к дому. Но она сказала мне, что Энди долго работал в этот день и поэтому у нее не было возможности обыскать его кабинет. На следующее утро она должна была быть на работе рано и обещала позвонить, если что-нибудь появится.

Я повесила трубку и тут только поняла, как я устала. Я, прямо скажем, плохо поспала прошлой ночью, и короткий сон, который мне удалось урвать сегодня утром, не принес никакого облегчения. Я отправилась домой. Повернув на свою улицу, я увидела машину Дэниела и его в ней прямо напротив моей квартиры. Я припарковалась и вылезла из машины. Даже в темноте я видела его, развалившегося на переднем сиденье, задравшего ноги на приборную панель, как и прежде. Я как раз открывала калитку, когда он опустил стекло.

— Могу я с тобой поговорить?

Я почувствовала вспышку раздражения, но усилием воли мне удалось ее подавить. Не люблю быть стервой, и не хотелось признаваться самой себе, что он все еще может привести меня в бешенство.

— Хорошо, — сказала я, подошла к машине и остановилась в шести футах от нее. — В чем дело?

Он сгруппировался и наполовину высунулся наружу, опираясь локтем на открытую дверь. Бледный свет уличных фонарей скользнул по его скулам, посеребрил бледное облако его волос.

— У меня кое-какие неприятности, — сказал он. На его лицо падали тени, скрывавшие такую памятную голубизну его глаз. Удивительно, как это после восьми лет разлуки мне было больно даже просто находиться в его обществе.

Я подумала, что самым безопасным было бы повторить имеющуюся информацию без комментария.

— У тебя неприятности, — сказала я.

Воцарилась тишина, в течение которой, как я понимаю, я должна была осведомиться о происхождении его проблем. Я сжала зубы и терпеливо ждала.

Он скорбно улыбнулся.

— Не беспокойся. Я не собираюсь просить у тебя денег и не буду лезть тебе под юбку.

— Ты очень успокоил меня, Дэниел. Чего ты в таком случае хочешь? — Я опять вернулась к своему стервозному тону, но, честное слово, я не могла удержаться. Нет ничего, что могло бы разозлить меня в большей степени, чем человек, который когда-то манипулировал моими эмоциями как ему вздумается и который не прочь это повторить. Я все еще помню этот заряд, который существовал в пространстве между нами на ранней стадии наших отношений. Электрические токи сексуального напряжения, пронизывающие, казалось, самый воздух, которым мы дышим. Только через много лет я поняла, что большую часть этой энергии вырабатывала я одна, из своих собственных потребностей.

Может быть, поэтому я чувствовала к нему такую неприязнь, оглядываясь назад. Я все еще ненавидела самое себя за то, что я была такой дурехой.

— Мне нужно где-нибудь скинуть мои колеса.

— Какие колеса?

Он нетерпеливо пожал плечами.

— У меня с собой акустическая гитара, которая стоит две тысячи долларов, которую я не могу просто оставить на заднем сиденье, потому что замок на этой машине, которую я взял напрокат, сломан. У меня ее просто уведут, если я брошу ее на сиденье.

— Ты что, вез эту гитару аж из Флориды?

— Я думал, что найду здесь, как повеселиться. Деньги у меня есть.

— А что случилось с твоим другом? Я думала, тебя кто-то сюда привез. Почему ты не отвезешь гитару к своему другу? Или это женщина? Кажется, я никогда не задавала тебе таких вопросов.

— Да нет, это парень, — сказал он. — Проблема заключается в том, что он не живет в городе. Он ехал, собственно, в Сан-Франциско, и это оказалось по дороге, и он не вернется до воскресенья, до вечера. Поэтому мне пришлось взять машину напрокат.

— Где ты остановился? У тебя что, нет комнаты?

— Я как раз это обдумываю. В городе все забито из-за праздников. А я даже на заправочной станции не могу вылезти из машины, не прихватив с собой все свое добро. Это дня на два, не больше.

Я смотрела на него испытывающе.

— У тебя все время что-нибудь такое происходит, тебе известно об этом? У тебя все время проблемы, и ты все переминаешься с ноги на ногу в надежде, что кто-нибудь вытащит тебя из того дерьма, в которое тебя угораздило вляпаться. Попробуй Армию Спасения. Подцепи женщину на улице. Тебе это будет нетрудно. Или продай свою чертову гитару. Почему ты ко мне приперся?

— Ни почему, — мягко сказал он. — Я просто прошу о маленьком одолжении. Что ты делаешь из мухи слона?

У меня кончился завод. Подобные сцены происходили между нами и раньше, и он никогда не слышал, что я ему говорю. Я могла бы поберечь связки. Я могла бы выполнить его просьбу, и все бы на этом кончилось. Возможно, впрочем, что это был лишь замысловатый повод продолжить наши отношения.

— Ладно, — сказала я. — Никакого слона. Можешь припарковать свою бандуру здесь в уголке, до воскресенья, но потом убирайся ко всем чертям.

— Конечно. Нет проблем. Спасибо.

— Я предупреждала тебя, Дэниел, если у тебя здесь что-нибудь намечается в пределах шести кварталов от моего дома, я вызову полицию.

— Я же сказал тебе, я чист, как новорожденный младенец. Последи лучше за собой.

— Замяли, — сказала я. Я слишком хорошо знала его, чтобы не беспокоиться по этому поводу, потому что он меня тоже хорошо знал.

Я приняла пару таблеток снотворного и уснула как убитая. Глубокий сон без сновидений успокоил мои взвинченные нервы и вернул мне хорошее расположение духа. Я встала в шесть часов, готовая совершить пробежку как обычно. Во дворе не было и следа Дэниеловой машины. Я сделала несколько упражнений на растяжку возле забора и направилась к бульвару Кабена.