Чтение онлайн

С приближением Рождества деньги на улице иссякли. Сутенеры искали новые способы мошенничества, а некоторые даже устраивались на обычную работу. Как часто бывает, больше всего пострадали невинные. Многие из погибших или пропавших без вести проституток содержали детей, престарелых родителей и других иждивенцев. Подразделение департамента полиции по оказанию помощи пострадавшим провело групповые консультации для выживших и получило в ответ мрачную статистику.

– У проституток нет сберегательных счетов или страховки жизни, – сказал Терренсу Рикарду один из консультантов. – Эти семьи по-настоящему бедны. Все, о чем они могут говорить, это о том, каким будет это Рождество для детей. Может ли департамент выделить немного денег?

– Только неофициально, – ответил заместитель начальника департамента. Со своей обычной энергичной деловитостью он объявил сбор и собрал несколько тысяч долларов – сумму, которая была сопоставима с результатами фонда Ганнетта «Протяни руку помощи» и других благотворительных организаций. Полицейские машины подъезжали к штаб-квартире с багажниками и задними сиденьями, доверху набитыми игрушками и другими подарками. Недавно осиротевших детей забирали из домов их убитых матерей и вывозили на пикники. Других забирали на время каникул.

– И все же для нас это была не самая большая проблема, – вспоминал позже Рикард. – Эксперты в один голос утверждали, что на Рождество число серийных убийств возрастает. Я не был уверен, что мы будем готовы к такому варианту. Два или три месяца ребята работали на пределе, выезжая в свои выходные дни. Я гнал их домой, а они тайком возвращались. Моя жена позвонила мне по поводу рождественской вечеринки у соседей, и я сказал, что мы не сможем пойти. Она спросила: «Как ты можешь знать, что найдешь тело именно в этот день?» Я сказал, что это не имеет значения. Если мы найдем тело, я буду работать. Она сказала: «Дерьмовое тогда будет Рождество». Это ее первая жалоба за восемь лет брака. И она была права: Рождество действительно было дерьмовое. Некоторые из нас едва держались на ногах. Линд Джонстон, начальник нашего уголовного розыска, выпивал до семнадцати чашек кофе в день и еще жаловался, что не может заснуть. Он принял это дело близко к сердцу. Как и все мы. Каждое исчезновение женщины воспринималось как личное оскорбление. Я услышал, что Линд собирается пойти домой, только чтобы принять душ и переодеться. За несколько дней до Рождества я спросил, купил ли он подарки. Он сказал, что его маленький сынишка хочет черепашку-ниндзя, но он поторопился и купил не ту. Я обменял ее на черепашку-ниндзя, которую мы купили для детей проституток, и сказал Линду: «Даю тебе трехдневный отпуск. Отключи телефон. Ни на что не реагируй. Номера твоей машины в природе не существует. И не бери чертов пейджер!» На следующее утро я пришел на работу в три часа. Он уже сидел там.

Самая уважаемая проститутка Рочестера, Джо Энн Ван Ностранд, переехала из приюта в отель для наркоманов и в конце концов поселилась у подруги. Она принимала кокаин уже в двадцать пятый или двадцать шестой раз и отказывалась отвечать на телефонные звонки кого бы то ни было, кроме следователя Ленни Борриелло.

По его просьбе она согласилась выйти из подполья, чтобы помочь найти «Митча». Ленни пригласил ее на ужин и обсудил стратегию. Она была тронута тем, как он представил ее друзьям-полицейским за другим столиком. Она не привыкла, чтобы с ней обращались как с леди.

В канун Рождества они изучали проезжающие машины. Девушка Ленни выбрала для нее недорогой набор косметики, а Ван Ностранд ответила взаимностью – книгой «Шутки клиентов».

Они высматривали «Омни» до полуночи, после чего прекратили попытки.

В ресторане «Маркс Тексас Ред Хотс» вывеска рядом с кассовым аппаратом извещала клиентов о розыгрыше призов. Он был бесплатный, участники просто вводили свои имена и адреса.

Убийца наносил ущерб ресторанному бизнесу, и менеджер был рад сотрудничать с полицией в этом новейшем методе сбора имен. Наградой стал тридцатидюймовый телевизор. Раз в день квитанции собирались, эта информация вводилась в «Эдикон» и другие компьютерные системы полиции. Люди на улице не знали, что розыгрыш был уловкой.

Не подчиняясь приказам начальства, Линд Джонстон бродил по обледенелым улицам и думал, как было бы удобно, если бы он заметил убийцу в канун Рождества. При этом он обдумывал последнее предложение оперативной группы. Джим Боннелл и его люди хотели использовать женщину-офицера в качестве приманки.

Джонстону эта идея казалась нереалистичной. Какую поддержку смогут оказать девушке другие подразделения? Преступник подбирал своих жертв на улице и убивал тихо, не встречая сопротивления. Некоторые детективы предполагали, что он использовал электрошокер, газовый баллончик или хлороформ. Как еще он мог справиться с таким трудным противником, как Сисеро? Или он использовал быстродействующий, не поддающийся обнаружению яд? А как он заманивал их в свою машину? Показывал жетон? Может, убийца – полицейский? Джонстон содрогнулся при этой мысли.

Получат ли он когда-нибудь ответы на свои вопросы? Проезжая под темными кронами деревьев, он спрашивал себя: «Чем сейчас занимается этот парень?» Он испортил Рождество всем остальным. Что он сам делает в эти праздничные дни?

У этого мерзавца Арта хватило наглости заявиться на мой рождественский ужин в маминой «Селебрити». Я думала, почему этот говнюк не оставит нас в покое? Что тебе нужно, чокнутый? Помучить моих мальчиков? Подкараулить меня наверху?

Он подарил мне пятидолларовую купюру, а моим мальчикам по три доллара каждому, а потом сидел и пялился на мою грудь. Я подумала про себя: «Это и есть твой рождественский настрой?» В его темных глазах читалась подлость. Зеленые, голубые, я так и не поняла, какого они цвета, но только не карие.

Мало того что он приехал к моему дому на машине моей мамы, так он еще и притащил свою жену Роуз! И пакистанцев, тех, что работали в «Данкин Донатс». Моей маме пришлось приехать из города вместе с моим братом Робертом.

Все сидели и разговаривали, как старые друзья, в то время как Арт пристально разглядывал женщин. Мама так обрадовалась ножам для стейка, которые он подарил ей на Рождество, – я знала, откуда они взялись. Я представляла, о чем он думает: «Я женат на вот этой, я сплю вот с той, и скоро я буду спать с той, что моложе их обеих». То есть со мной. Я терпеть не могу, когда на меня так смотрят, поэтому встала и вышла в другую комнату.

Как раз перед тем, как все разошлись, мама прошептала мне:

– Ты знаешь, Арт подарил мне на Рождество больше подарков, чем своей жене!

Я подумала: «Еще бы! И все эти синяки в придачу!» Подумала, но ничего не сказала. Я люблю маму. Пусть мечтает дальше.

На следующее утро после Рождества моя машина не завелась, и я позвонила маме около четырех часов утра, попросила заехать за мной по дороге на работу в дом престарелых «Веджвуд». Она говорит:

– Заеду, как только Арт вернется. Машина у него.

Когда они подъехали около половины шестого, он был за рулем. Это вывело меня из себя. Я подумала: «Почему этот засранец всегда в машине моей мамы?»

Я забралась на заднее сиденье и увидела следы, похожие на кровь. Я спросила, что это, и он сказал, что убил оленя. Мы едва успели отъехать, и я почувствовала, как его рука скользит за сиденье, пытаясь схватить меня за ногу. Я отодвинулась за пределы досягаемости.

Он начал вести себя как-то странно, корчить рожи. Облизывал языком леденец сверху донизу, а потом бросал на мою маму похотливые взгляды. Потом поворачивает голову и говорит:

– Ты могла бы сесть впереди с нами.

Я говорю: