Чтение онлайн

Это была война! Я не убивал тех, кто не имел никакого отношения к конфликту. В другой раз под кайфом я застрелил парня, прикованного цепью к дереву. Он убил одного нашего солдата, тоже из нашего собственного оружия – винтовки М1. Это уже трое. Тоже под кайфом я убил двух женщин в реке, после того как они убили двух солдат. У них была карта базового лагеря, а также автоматы АК-47 и боеприпасы к ним, еда и денежные пояса на сумму 2800 долларов. Я разделил эти деньги с несколькими парнями. Автоматы мы разбили, патроны выбросили, все остальное забрали обратно в лагерь. А тела отправили вниз по течению.

…Мне не нужна была еда. В те дни я ел дикие бананы и обезьян. У меня была с собой пластиковая взрывчатка С-4. Если взять небольшой шарик этой взрывчатки, то на нем можно готовить. Главное – быть осторожным и накрыть пластид песком или листьями.

Что я точно знаю, это то, что я убил во Вьетнаме тридцать девять человек. Еще больше я ранил и напугал до смерти.

Я не был готов к возвращению в Штаты. Я был слишком взвинчен! Мне стоило остаться там еще на полгода!

Из Вьетнама меня отправили в Японию… потом на Аляску… и в штат Вашингтон… Чикаго… Детройт… Сиракьюс. Я остался там на одну ночь. На следующее утро люди начали обзывать меня «убийцей младенцев» и т. д. Вот бы у меня была пушка!

…Я пробыл дома три дня, и затем меня спросили, собираюсь ли я повидаться с Линдой. «С какой Линдой?» – спросил я, потому что совсем забыл, что женат и у меня есть жена.

Вернувшись из Вьетнама и еще находясь в отпуске до переназначения, Шоукросс столкнулся с Джимом Роббинсом.

– Он ничуть не изменился, – вспоминал позже его старый товарищ по школьной команде. – Тот же странный взгляд, странный голос. Много говорили о войне, мешках для трупов, убийствах. Он был весь в каких-то ленточках и нашивках. Я взял его покататься, и мы остановились в одном саду, потому что ему захотелось отлить. Он говорит: «Ух ты, эти яблочки выглядят аппетитно». Я отвечаю: «Арт, тебе лучше спросить разрешения у фермера». Он просто стряс их с дерева. Потом нас догоняет помощник шерифа и спрашивает, кто тряс дерево. Я говорю: «Вот этот парень, и я предупреждал его не делать этого». Арт заплатил фермеру пятьдесят баксов, а я подумал: «Боже, когда этот парень повзрослеет? Ему уже двадцать три года, он ветеран боевых действий, а все еще ворует яблоки».

Другие знакомые заметили, как именно вернувшийся солдат говорил о войне. Он рассказывал, как в Плейку девочка взорвала толпу людей с помощью гранаты, прикрепленной к своему телу, и как вьетконговская шлюха хитроумно спрятанным лезвием разрезала, «как банан», пенис старшему сержанту. Он говорил об американских солдатах «с содранной от шеи до лодыжек кожей», отрезанными веками и губами, вырезанными языками. Он рассказал, как добывал драгоценности: «Становишься ему на горло, выбиваешь прикладом зубы, собираешь золотые и нанизываешь их на нитку».

Он описал свою сексуальную жизнь за границей как «одна девчонка-гук за другой» и рассказал о шлюхах-подростках, которые брали по два доллара за ночь. Свой пенис он рассматривал как оружие и рассказывал, как с товарищами насиловал вражеских женщин, чтобы «преподать им урок».

Один его двоюродный брат рассказывал:

– Он сказал мне, что трахал вьетнамскую девушку и вышиб ей мозги как раз в тот момент, когда они оба кончили. Меня встревожило то, как он рассказывал свою историю – дурачась, хихикая, своим утиным голоском. Тупица! Любой другой на его месте говорил бы о таком серьезно. Но для него все было забавой. «Ты бы видел, как она дрожала, когда я выстрелил в нее». Несколько дней спустя Арт и его новая жена, Линда, отправились в Форт-Силл. Я не знал, что и думать.

В Оклахоме специалист четвертого ранга Артур Шоукросс в течение четырех месяцев ремонтировал оружие, неохотно посещал лагерного психиатра и был с почетом уволен весной 1969 года. Со своей второй женой он поселился в Клейтоне на реке Святого Лаврентия и тут же подал заявление о потере трудоспособности в связи с боевыми ранениями. Эксперт из Министерства по делам ветеранов написал в отчете: «Ветеран утверждает, что в мае 68-го года получил осколочное ранение левой руки и порез большого пальца», но отметил, что не нашел в послужном списке ни подтверждений такого ранения, ни рекомендаций для награждения медалью «Пурпурное сердце», которой обычно награждают раненых и убитых во время боевых действий. Шоукросс настаивал на том, что его раны были обработаны в 4-м медицинском батальоне в Плейку. После безрезультатного расследования ему назначили пенсию по инвалидности в размере 23 долларов в месяц (позже автоматически увеличили до 73 долларов).

После возвращения Арта на родной север штата Нью-Йорк прошло совсем немного времени, прежде чем в «Уотертаун дейли таймс» стали появляться заметки о разного рода происшествиях. Читая о краже со взломом бензоколонки, трех поджогах и других преступлениях, знающие люди качали головами, мол, мы же вам говорили.

Через семь месяцев после увольнения из армии Артур Шоукросс снова развелся и вернулся на пять лет в место с распорядком и дисциплиной – в тюрьму «Аттика». Во время обследования при поступлении он сообщил, что у него «слабая спина из-за полиомиелита», время от времени случаются провалы в памяти. Двенадцать дней спустя он подтвердил свое заявление, упав в обморок, и был доставлен в тюремную больницу, где его привели в чувство.

Две с половиной недели спустя его снова нашли без сознания, на этот раз после того, как его толкнул другой заключенный и он ударился головой о дверную задвижку. Годы спустя он изложил собственную версию инцидента:

– Меня изнасиловали в «Аттике» трое черных парней. Я ничего не мог сделать, мне угрожали и надо мной надругались. Со всеми тремя я рассчитался по-своему, по-ихнему! Я сделал с ними то, что они сделали со мной, но в качестве блэкджека я использовал носок с мылом. Вырубил, отымел, а потом еще отделал так, что их было не узнать. После этого со мной никто больше не связывался.

Он объяснил психотерапевтам, что причиной его развода с Сарой и Линдой была сексуальная несовместимость и что он любил обеих этих женщин. После краткого периода сбоев в адаптации он, казалось, смирился и с переменой в жизни, и с тюремной рутиной. Его перевели в исправительное учреждение «Оберн», где у него 22 сентября 1971 года случилась еще одна потеря сознания. Причиной этого стала попытка сделать слишком много отжиманий после обеда.

Незадолго до первого слушания по условно-досрочному освобождению его осмотрел надзирающий тюремный психиатр. В пророческом отчете, который цитировался и переиздавался годы спустя, доктор Уильям А. Такер писал: