Чтение онлайн

Летом к тридцати двум сотням местных жителей присоединяются сотни любителей активного отдыха, а в оставшиеся месяцы постоянное население пополняется двадцатью тремя сотнями студентов двухгодичного сельскохозяйственного колледжа Университета штата Нью-Йорк в Дели, в программе которого есть курсы по подготовке сантехников-водопроводчиков, медсестер, столяров, а также обучение гостиничному менеджменту. Горожане носят камуфляжные костюмы, водят пикапы, держат гончих и дополняют свой рацион олениной; округ Делавэр занимает первое место в штате по убитым оленям, причем охота здесь не всегда проходит законно.

– Но мы и не какие-то сурки-реднеки, – гордо спешит добавить шеф полиции Хармер. – Здесь у нас и достойных людей немало.

В единственном деревенском баре за время дружеской беседы можно взять пиво «Дженеси», а в «Американском легионе» – коктейли. Два-три раза в неделю шеф Хармер развлекает завсегдатаев, рассказывая своим грубым голосом о самых интересных своих делах. Этот доброжелательный ветеран Военно-воздушных сил компенсирует нехватку роста высокими полицейскими ботинками на толстой подошве. Ему едва исполнилось пятьдесят, у него очки с толстыми стеклами, ясные голубые глаза, загорелое лицо и добродушные манеры. В его речи встречаются выражения, которые он выучил в детстве в районе Фиштаун в Филадельфии, а гласные в его исполнении звучат примерно так же, как и у Мэри Блейк.

Почему его потянуло сюда, понять нетрудно. Во-первых, его девушка Роуз Мари Уолли работала здесь много лет. А во-вторых, у него не было машины, но он мог пройти пешком полквартала от центра и порыбачить у двух мостов. Кроме того, прямо на въезде есть еще две речушки – Элк-Крик и Фоллс-Миллс-Крик. В нашем округе берут начало восточный и западный притоки реки Делавэр. Форель здесь можно ловить сколько влезет, и каждый раз на новом месте.

За день до его с Роуз приезда мне позвонил детектив полиции штата из Маргаретвилла.

– Фрэнк, я подумал, что будет лучше, если я тебе расскажу. К тебе едет плохой парень.

Он вкратце ввел меня в курс дела.

На следующий день из отдела по условно-досрочному освобождению мне сообщили, что мужик уже в пути. Они рассказали, что он сделал, как долго пробыл в тюрьме и все такое. Вот только забыли упомянуть, что в Бингемтоне возникла проблемка. Я думал, он приедет прямо из «Грин-Хейвена».

Так или иначе, мне это не понравилось, о чем я им и сказал:

– Думаю, что это худшее место из всех, куда можно поместить такого типа. У нас здесь тихо, если не считать нескольких шумных студентов колледжа. В дальнейшем могут возникнуть проблемы.

Тут парень из отдела УДО меня прервал.

– Фрэнк, не будет никаких проблем, если ты никому не расскажешь.

А я ему:

– Эй, это что за отношение такое? Мне зарплату платит Дели, а не штат Нью-Йорк и не комиссия по условно-досрочному освобождению. Я живу с этими людьми и общаюсь с этими людьми, и если я чего-то им не скажу…

– Мы бы предпочли, чтобы ты, насколько это возможно, держал все в секрете.

В первый день, когда Шоукросс появился здесь, я увидел, как какой-то коренастый парень выходит из дома по адресу Мейн-стрит, дом 84. Это было старое каркасное здание над магазином Оливера «Файв-энд-Дайм», через дорогу от заправочной станции «Мобил» и «Дейри Делайт». Роуз с ним не было, поэтому я не знал, кто он такой. Он немного постоял на углу, а потом нырнул обратно внутрь. Позже я увидел, как они с Роуз прогуливаются, и понял, что это он.

В тот вечер в «Легионе» меня несколько человек спросили, кто этот приезжий. Я отвечал коротко:

– Знаю только, что он освобожден по условно-досрочному и будет жить здесь.

Ребята спросили, за что он сидел.

– За убийство, – сказал я.

Вот они потом весь вечер эту тему перетирали.

На следующий день я отправился на Мейн-стрит, 84, и домовладелица сказала, что Роуз Мари Уолли сняла квартиру на третьем этаже в задней части дома на свое имя. Я постучал в дверь, и тот парень вышел. Я ему, значит, напрямик и сказал:

– Мне не нравится, что ты здесь, потому что это создает проблемы для меня, для жителей и для тебя.

Он стоял молча, слушал и даже в глаза не смотрел, а потом сказал:

– Что ж, у меня тоже есть свои права.

– Я просто говорю тебе это, потому что ты здесь, и выбор тут не за мной. Но я, мой департамент, департамент шерифа и полиция штата будем наблюдать за тобой. У тебя появится целая семья, о которой ты и не подозревал. Я не угрожаю – просто предупреждаю.

Он что-то там замекал, захмыкал, но так ничего и не сказал и даже глаз не поднял.

Следующие несколько дней я наблюдал за ним как озабоченный. Он устроился на работу к стороннему подрядчику – покрасить, убрать, подмести.

Каждое утро он пил кофе в закусочной «Дели», расположенной через дорогу от его квартиры. Сидел там один, сзади и никогда не разговаривал. Это было необычно, потому что закусочная – центр сплетен в нашей деревне, и все там настроены дружелюбно.

Формально я должен был держать в секрете информацию насчет условно-досрочного освобождения, но я рассказал друзьям, паре учителей, сотрудникам правоохранительных органов. Не дай бог, если бы этот парень обидел какого-нибудь ребенка, а я бы умолчал о том, что он здесь живет. Они бы повесили меня и бросили мое тело на съеденье воронам.

Потом люди начали звонить и спрашивать, безопасно ли разрешать детям приезжать в центр – представьте себе, и это в том месте, где моей самой большой проблемой была сверхурочная парковка! Люди, у которых никогда не было оружия, пытались получить разрешение на ношение и спрашивали меня, не стоит ли купить шестизарядник. Пара семей переехала из дома 84. Там была милая пожилая пара – двадцать восемь лет прожили в одной квартире, – так вот, они боялись пускать в гости своего внука. Другая пара забрала своего четырехлетнего мальчика и маленькую девочку и переехала к бабушке. Люди, которые никогда не запирали двери, стали покупать висячие замки. Дети в возрасте до пятнадцати-шестнадцати лет шли из школы прямо домой и оставались там до утра.

Когда он шел по Мейн-стрит, все переходили на другую сторону. Официантки отказались обслуживать его или Роуз. Была подана петиция, люди позвонили в офис сенатора Мойнихана в Вашингтоне и пригрозили подать в суд на комиссию по условно-досрочному освобождению.

Когда люди позвонили в полицейский участок, я сказал:

– Не волнуйтесь. Я знаю, кто он такой. Я за ним присматриваю.

Они сказали, что этого мало. Как насчет тех часов ночью, когда я сплю? Разве он не может задушить какую-нибудь маленькую девочку? Пристать к какому-нибудь мальчику?