Чтение онлайн

На лето отец поручил тринадцатилетнему Киту ирригацию их земель: он должен был открывать и закрывать оросительные каналы, строить земляные дамбы и поддерживать постоянный приток воды к лугу, где паслись лошади, принадлежавшие семье. Работа была тяжелой, и Кит затребовал у отца зарплату. «Местность там гористая, карабкаться по склонам трудно, и отец пообещал купить мне горный велосипед, если я буду хорошо справляться со своими обязанностями. Я в буквальном смысле рвал задницу за этот велосипед. Весной 1969-го отец отвез нас с братом в Якиму и купил красный велик «Хонда 90» для Брэда и желтый для меня. Я был вне себя от гнева! Я вкалывал как проклятый, чтобы получить велосипед, а Брэду он достался просто так.

Когда я пожаловался отцу, он велел считать это уроком. Он сказал: «И помни, я всегда могу забрать велосипед у тебя». Тогда-то я и начал понимать, что отец относится ко мне и к моим братьям по-разному. В каком-то смысле мы с ним были более близки, но с братьями он считался. Он уже строил планы, как отправит их в колледж. А я был в семье ломовой лошадью».

Несмотря на напряженность из-за велосипеда, Кит с отцом продолжали работать бок о бок. «Я любил моего отца, и от этого мне было тепло на душе. Предыдущий владелец нашего дома никогда не выбрасывал никаких металлических деталей, поэтому на полях мы постоянно находили проволоку и железки. Ограда нуждалась в починке. Да и у отца всегда был в работе какой-нибудь проект. Он был мастер на все руки, и очень скоро у нас появились верстаки, сварочный аппарат, токарный и сверлильный станки и газовый резак. Он научил меня сварке, обращению со станками, показал, как выкапывать дренаж, прокладывать трубы, рыть подвалы, строить дома – что угодно, связанное с деревом или железом. Отец был настоящим талантом! Терпением он не отличался, но научил меня практически всему, что я знаю».

2

Дурное влияние

[Психопат] отличается извращенным чувством собственничества.

Роберт Линднер, доктор медицины

В седьмом классе средней школы в Селе Кит с дюжиной других мальчишек попали к директору за то, что кидались снежками. «Я был рад, что попался не один. Каждый мальчик, заходивший к директору в кабинет, выходил оттуда в слезах. Настал мой черед; директор велел мне наклониться. Он взял лопатку из фанеры с просверленными в ней дырками и ударил меня по заднице – всего один раз. Я так и стоял, нагнувшись, в ожидании продолжения, но он сказал: «Иди на следующий урок». Я сказал ему, что мне не больно и что если это и есть наказание, то я пойду и продолжу кидать снежки. Больше в Селе меня не наказывали ни разу. Год или два спустя школьный совет вообще запретил телесные наказания».

Однажды новый приятель Кита Том Хаггар познакомил его с воровством из магазинов. «Он сказал, красть легче всего из “Викинг Виллидж”: Просто засовываешь вещи в рукав и выходишь».

В пятницу вечером Том набрал там недешевых товаров вроде мелкого инструмента, висячих замков и перочинных ножей, в то время как Кит набил рукава конфетами «Херши Кисс», белковыми батончиками, жвачкой «Джуси Фрут» и шоколадками «Кит-Кат», которые делаются в Канаде. Тогда он впервые испытал то чувство, которое в дальнейшем будет его сопровождать при совершении преступлений, мелких и крупных. «Мне казалось, что все вокруг пялятся на меня, как будто знают, что я украл, хоть я еще и не начал».

В каком-то смысле это было правдой. На выходе из магазина воришек поймали и обыскали. Хозяин, Боб Мид, сказал, что следил за ними через одностороннее стекло. Единственное, о чем мог думать Кит, – отцовский ремень. В последнее время отец брался за него реже, потому что Кит почти сравнялся с отцом в росте, но такое нарушение наверняка повлекло бы за собой традиционную отцовскую порку. Кит не был уверен, что стерпит ее, – возможно, он даже сбежит назад в Чилливак.

Полицейские применили к нему наказание первыми. «Они провезли нас по школьной парковке, перед всеми детьми – объехали ее три или четыре раза по кругу, демонстрируя всем грязных мелких воришек. Потом нас отвезли в участок и сняли отпечатки пальцев. Капитан прочел нам нотацию – мол, такими темпами мы очень скоро окажемся в тюрьме. Велел самим рассказать родителям, что мы натворили. Сказал, если мы не расскажем, он посадит нас в изолятор».

Старшие Джесперсоны ненадолго уехали в Канаду к друзьям. Когда вечером в воскресенье они вернулись, Кит выпалил с порога: «Меня, типа, поймали на воровстве в магазине у Мида».

Лес велел ему идти в свою комнату, а сам позвонил отцу Томми Хаггара, чтобы узнать подробности. Тот сказал, что обворовать магазин предложил Кит, а Том ни в чем не виноват. «Отец ответил, что нисколько не удивлен. Я рассчитывал, что он сразу расстегнет ремень, но он приказал мне ложиться в постель – мы побеседуем утром».

После бессонной ночи отец отвез Кита в магазин и велел извиниться. Владелец готов был забыть об инциденте, но Лес сказал: «Дайте ему какую-нибудь работу, чтобы он расплатился с вами».

Мид поручил ему убрать задний двор магазина. «Это честно, – ответил отец. – Он будет работать у вас каждый день в течение двух недель».

Пока они ехали домой, у Кита сложилось четкое впечатление, что отец больше расстроен общественным порицанием, чем самим фактом кражи. «Я никогда не прощу и никогда не забуду, – цитировал он Леса позднее. – Ты унизил меня перед всем чертовым городом».

Киту запомнилась сцена, случившаяся тем же вечером за ужином. «Отец отчитал меня перед остальными. Сказал, чтобы я не рассчитывал, что он будет подвозить меня с работы. Он заявил: “Там всего километра четыре. Когда я был мальчишкой, то ходил и дальше, под снегом и дождем”. Он называл меня “наш мелкий воришка”. Долгое время после этого он говорил: “Как сегодня наш мелкий воришка? Сумел что-нибудь стащить?”»

В школе стали говорить, что Кит оказывает на других детей дурное влияние и что канадцам нельзя доверять – «они говорили, что все канадцы – банда ворюг». В школьном автобусе соучастник их преступления отвернулся от Кита. «Так что я вернулся к тому, с чего начал, – никаких друзей. Для меня привычное дело».

Вскоре после этого он ввязался в свою первую драку и выбил противнику передний зуб. «Это была честная драка, и силы были равны, но меня сделали виноватым, потому что я был крупнее. Я начал привыкать к тому, что вечно попадаю в неприятности».

3

Альбомы смерти

К восьмому классу Кит начал все чаще погружаться в мечты и фантазии. В своем мире он был выше ростом, умнее и красивее остальных мальчишек, а все девочки таяли от его улыбки. Он представлял, что служит в Королевской канадской конной полиции, носит алый мундир и кожаные сапоги и форма выгодно подчеркивает его мощную фигуру. Он написал своему дяде Расселу, ветерану КККП, старшему сержанту, и вскоре начал получать от него через отца важную информацию и книги про службу. Правда, полицейские должны были проходить испытания, включавшие забег на пятнадцать километров – непреодолимая дистанция для неуклюжего Кита.

Однажды родственник показал ему свои фотоальбомы со снимками вражеских солдат, которых он, по его словам, убил во Вьетнаме. Сначала Кит не заинтересовался ими, но постепенно его охватило возбуждение. «Он рассказывал мне, как выдергивал дикарям зубы плоскогубцами и как десантники использовали их вместо мишеней, чтобы поупражняться в стрельбе. Он признавался, что от криков вьетнамских женщин у него сразу вставал. Его рассказы будили во мне воспоминания о кошках и собаках, которых я пытал в Чилливаке, как я бросался камнями в уток и проламывал им черепа. Временами, разглядывая те поляроиды, я мечтал оказаться во Вьетнаме. Он говорил, что стрелять по людям – особенное удовольствие. Рассказывал, как отстреливал дикарям пальцы с пятидесяти шагов. Когда я думал об этом, у меня тоже вставал».

Киту хотелось кого-нибудь убить, но в штате Вашингтон выбор у него был меньше, чем в Канаде. Дом в Селе находился всего в паре километров от центра городка, и за много недель там можно было не увидеть ни одной бродячей собаки или кошки. Но даже если они попадались, у Кита не было подходящего оружия. «Помню, как я убил одного кота из воздушного ружья – загнал в угол и стрелял, стрелял в него, пока он наконец не свалился на землю. Он громко мяукал при каждом выстреле. Я старался целиться ему в нижнюю часть и в зад. Я раздробил ему лапы камнями, тыкал в него, чтобы он подскакивал. Понадобилось пятьдесят шесть выстрелов из воздушного ружья, чтобы он сдох».