Чтение онлайн

Ко второму году старшей школы Кит так и не добился успеха с девушками. Они оставались для него такими же загадочными и недостижимыми, как раньше. А его сексуальная жизнь ограничивалась собственной спальней или ванной.

Потом он познакомился с новенькой по имени Клэрис (псевдоним). «Она была как живая куколка. Хорошенькое личико, темные волосы, забавные круглые очки, обаяние. Я познакомился с ней на уличных гонках в пятницу вечером, где мы, подростки, хвастались своими машинами. Мы ездили на трек Ренегейд и отлично проводили время. Я был ужасно неловким в смысле ухаживаний, и она поначалу отвергла меня, но я решил, что за нее стоит побороться. Мы ходили на свидания шесть или семь раз, в том числе на двойные, с моим другом Билли Смитом, ходили в кино, веселились вдвоем – даже без секса. Когда мы были не вместе, я скучал по ней. Я думал: Если это любовь, то это очень неплохо».

Наконец-то у Кита Джесперсона появилась постоянная девушка.

11

Наш человек-обезьяна

В старшей школе Кит увлекся борьбой, продолжая время от времени выступать за запасной состав «Викингов». В отсутствие ловкости он обладал силой, так что выиграл несколько поединков и получил свою букву. Товарищи по команде с гордостью носили большую S на своих стодолларовых сине-желтых куртках, но Кит предпочел не тратиться. Его девушка знала, что у него есть буква, а мнение других Кита не волновало.

Как-то на тренировке тренер выстроил команду перед канатом, на который надо было взобраться. Киту никогда не удавалось залезть на самый верх, и он устал от того, что его за это дразнят. На этот раз он дотащил свои сто десять килограммов до верха каната. Но тут крепление оборвалось, и он рухнул с восьмиметровой высоты на дощатый пол.

Он приземлился вперед ногами, потом повалился на бок и ударился головой. Свидетели утверждали, что он подскочил на добрых полметра. «На пару секунд я отключился. Потом заплакал от боли, и тренер велел мне перестать реветь. Другим это показалось забавным. Я мог сдержать плач, но не боль. После того как тренер приказал мне встать и прекратить симулировать, кто-то помог мне подняться, и я похромал из зала, подволакивая ногу.

Я кое-как снял с себя форму, принял душ и оделся. Все это время левый бок у меня ужасно болел, а голова кружилась. Я слышал, как кто-то в команде сказал: “Он даже до верха не долез!” Я слишком плохо себя чувствовал, чтобы спорить.

Тренер позвонил моей маме, и она отвезла меня в отделение “Скорой помощи” в Мемориальном госпитале Якимы. Моя старшая сестра Шерон в то время работала там медсестрой. Мне сделали рентген и обнаружили сильное растяжение. Сказали, что я смогу вернуться к тренировкам через две недели».

Спустя несколько дней после травмы Кит попытался надеть свои горные ботинки «Ред Винг», но левая нога была вся раздутая и не влезала. Неделю он не мог наступить на нее и не понимал, почему любовь всей его жизни перестала отвечать на телефонные звонки. Он разрезал ботинок, чтобы всунуть туда распухшую ногу, и поехал к дому Клэрис. «Я дохромал до двери, и мне открыла ее мать. Она сказала: “Она не хочет тебя больше видеть”. Я спросил: “Почему?” Закрывая дверь перед моим носом, она отрезала: “Не хочет, и все”. Клэрис даже не потрудилась сказать мне это лично. Она даже не потрудилась сказать мне это лично».

Вернувшись домой, он стал размышлять о причинах разрыва и винить себя. «Клэрис нравилось мое общество и моя машина, но хромая нога – это было для нее слишком. Какая девушка захочет, чтобы ее видели со школьным фриком? Я хромал несколько месяцев. Брэд и другие ребята и так дразнили меня Игорем, а теперь я действительно стал им».

12

Запертый снаружи

Некоторые учителя считали, что Кит мог бы учиться гораздо лучше, и сердились на него за плохую успеваемость при почти идеальной посещаемости. За шесть лет в школах Селы он получил множество двоек и троек, несколько единиц, крайне мало четверток и ни одной пятерки. «В последнем классе учитель английского обвинил меня в халтуре. Что же, он был прав. Я не открывал учебников, списывал домашние задания и мошенничал на контрольных, чтобы получить тройку. Я ненавидел книги, особенно романы. Поэзия казалась мне полной ерундой. Уолт Уитмен? Кому он на фиг нужен? Роберт Фрост? Скучища. Учитель так разозлился на меня, что выгнал из класса и запер замок. Я слышал, как он говорил другим, что я позорю остальных Джесперсонов. Он сказал, что я просто плыву по течению, а он хочет меня встряхнуть. Я побежал к директору и попросил выяснить, что происходит. Тот постучал в дверь кабинета, и меня впустили назад. Учитель все равно поставил мне единицу.

Кит выпустился 161-м из 174 учеников. Его средняя оценка была 1,72, а IQ – 102. С поврежденной ногой Королевская конная полиция казалась несбыточной мечтой.

Семья Джесперсон мало что может вспомнить о планах среднего сына на жизнь после школы. Лес говорил, что для колледжа Кит не годится, да и сам Кит считал так же. «Эта тема даже не поднималась. Сама мысль казалась смехотворной. Кит и школу-то окончил с трудом».

По воспоминаниям младшей дочери Джилл, Кит никогда не заговаривал о колледже. «Думаю, он всегда хотел помогать отцу. Это был его выбор». Другие члены семьи в этом не так уверены.

В версии Кита отец, как обычно, предстает законченным злодеем. «Мои сестры знали, что я сердит на отца, и спрашивали, почему я не уезжаю из дома. Я подумывал пойти в армию, но папа сказал, что я попаду во Вьетнам. Я ответил: “Пап, я хочу пойти. Я чему-то научусь”. Он продолжал твердить: Нет, ты не сможешь. Когда слышишь это регулярно, сам начинаешь верить».

Я подал заявление в Колледж Западного Вашингтона, рассчитывая на спортивную стипендию – собирался выучиться на охотоинспектора. Мне сказали, что меня примут – но без стипендии. Я спросил отца, заплатит ли он за мое обучение, но тот ответил: “Охотоинспектор? Этим не заработаешь, Кит”.

Брэд в то время оканчивал инженерный факультет, а Брюс готовился к поступлению в колледж. Они оба уехали в Университет Вашингтона. Шерон получила диплом по сестринскому делу в государственном колледже Якима-Вэлли. Джилл изучала электронику в государственном колледже в Эдмондсе близ Сиэтла. Отец сказал, что сможет отправить меня в колледж позднее. А потом забыл об этом.

В те дни он сильно пил. Начинал уже в десять утра – с рома с колой. К ужину был пьян вдрызг. Он возил одну бутылку у себя в пикапе и еще одну в нашей машине. Если кто-нибудь жаловался, он всегда говорил: “Я могу бросить в любой момент”. Он пил до тех пор, пока это едва не убило его. Возможно, потому он и забыл послать меня в колледж».

Кит переехал в квартиру в городе вместе с одноклассником и устроился на работу заправщиком. Боли в ноге и отек не проходили, и мать отвезла его к специалисту. «У меня диагностировали разрыв связок стопы и сделали укол кортизона прямо в пятку. Когда я вышел из кабинета врача, то упал в обморок посреди улицы. Пришлось вернуться назад и подождать, пока голова перестанет кружиться.

Мне надо было носить специальный супинатор, и осенью мне сделали первую из трех операций на стопе. Для реконструкции свода хирург использовал фрагменты кости из моего бедра. После той операции я три месяца хромал на костылях. Отец выделил мне легкую работу в подвале – на деревообрабатывающем станке. Потом ему пришло в голову подать в суд на школьный совет, и мы тратили массу времени, ходя по судам и адвокатам.

Отец начал строительный бизнес, купив мини-экскаватор “Джон Дир 310” и старый десятиметровый самосвал. Он собирался превратить часть наших земель в трейлерный парк и сдавать там места в аренду. Когда я смог ходить без костылей, он поручил самосвал мне. Это был переделанный армейский грузовик, ржавый, выкрашенный красной краской, с двумя осями. У него была пятискоростная коробка передач и подключаемый полный привод. Когда я ехал на нем по Венас-роуд, все таращились на меня, словно я за рулем гоночного “Корвета”.