Чтение онлайн

В первую же ночь мне, выражаясь по-солдатски, приперло. Взяв саперную лопатку, я отошел чуть поодаль палатки. Покончив со всем, я уже собрался досыпать, но вот только никак не мог найти свою палатку. Всю ночь я бродил вокруг да около без шинели и никак не мог найти незанятую палатку, а когда рассвело, убедился, что нахожусь совершенно не там, где расположилась наша рота. Валясь с ног от усталости, я проглотил положенную по утрам кружку кофе. Солнце успело подняться, и мгновенно наступили сушь и жара. Сливочное масло растаяло, а консервированная колбаса потемнела и выглядела совсем неаппетитно. А когда мы принялись за мармелад, я понял, что не зря нам выдали сетки против мух. Мой намазанный мармеладом хлеб в три слоя был покрыт мухами, а вокруг меня кружился целый рой их. Как я ни старался, откусить кусок без мух не удавалось.

После завтрака построение на развод. Продолжался он недолго. Сразу после развода отработка навыков на местности. Бегом марш с пулеметом наперевес, ложись, встать, снова бегом марш, снова лечь, вставить ленту, вынуть ленту, встать, бегом марш и так далее до самого обеда. И это на сорокаградусной жаре! Солнце палит сверху, а раскаленный песок дышит жаром снизу. Но мы не потели, обмундирование в считаные минуты покрывалось белесой коркой соли.

Как-то нам пообещали показать кино. Поскольку в транспорте на всех не хватило мест, мы, новички, остались в лагере в расположении роты. Остальные поехали на командный пункт батальона, располагавшийся в пещере на трехметровой глубине площади около 90 квадратных метров. В сезон дождей (январь-февраль) ее заполняла вода, но теперь, в апреле, воды было только по щиколотку. Наши товарищи, посмотрев кино, вернулись в хорошем настроении. Им показали фильм про незадачливого пилота по имени Квакс. Жаль, конечно, что мне не удалось его посмотреть, но ничего, когда-нибудь да посмотрю, решил про себя я.

Однажды нас гоняли на стрельбище на берегу моря. Мы на грузовике доехали до побережья и с радостью предвкушали, как после огневой подготовки бросимся в воду и вдоволь наплаваемся. Мишени были плавающими — колыхались на морских волнах на различной удаленности от берега. Нам представилась возможность продемонстрировать меткость. В том числе и в метании боевых гранат. Целый день мы палили по мишеням, дошла очередь и до меня — я поработал и за пулеметом.

Стрельба от бедра, со вставленной лентой, правая рука на двуноге (лафете), левая на спусковом крючке — в таком виде я замер перед офицерами, командиром роты, командиром батальона и остальными, кто руководил огневой подготовкой. Затем последовала команда «Огонь!», и нажал на спусковой крючок. До этого мне не приходилось стрелять из пулемета, тем более от бедра. Я не понимал, что такое отдача. Пулемет развернуло круто влево, и вышло так, что едва не уложил на месте все наше начальство!

Я видел их побелевшие от ужаса лица. У меня у самого от страха ноги стали ватные. Не очень, конечно, почетно погибнуть от пули своего же солдата, но и они могли все же отойти чуть подальше. В итоге меня решили наказать — пока мои товарищи барахтались в воде Средиземного моря, я должен был змеей ползать по раскаленному песку.

Дни проходили однообразно, и я сам не заметил, как мой первый месяц в Африке был на исходе. По вечерам, когда спадала жара, мы усаживались возле палаток и травили байки о доме. С товарищами у меня сложились очень хорошие отношения, мы часами сидели и, созерцая звездное небо, говорили и не могли наговориться.

26 мая 1942 года ближе к вечеру явился вестовой на мотоцикле. Стали искать меня. «Давай, укладывай барахло. Приказ из штаба дивизии. От самого командующего». Все выходило совершенно не так, как я представлял себе, но в роте мне остаться так и не удалось. После сердечного и в то же время грустного расставания с друзьями я сел на мотоцикл, и мы на бешеной скорости помчались в штаб дивизии. Для меня всегда оставалось загадкой, как это водители могут ориентироваться на совершенно однообразной местности, где глазу не за что зацепиться, и не сбиться с пути.

По прибытии на КП дивизии меня тут же включили в группу из 11 солдат, девятерых мотопехотинцев, лейтенанта и унтер-офицера. Я, как положено, доложил лейтенанту о прибытии. Фамилия у лейтенанта была довольно странной — Скубовиус. Тут же стояли два огромных, на мой взгляд, артиллерийских орудия, весьма непривычных для меня после наших 3,7-см противотанковых пушечек. Эти орудия были советскими 7,62-см противотанковыми орудиями весом в 700 кг. Как мне объяснили, это были превосходные по боевым качествам противотанковые орудия, пробивавшие любую броню. Дальность стрельбы достигала 13 км. Из-за наступившей темноты у меня не было возможности как следует рассмотреть это чудо техники и, в частности, зарядный механизм, но, судя по всему, он мало отличался и от нашего.

Меня назначили вторым номером расчета, то есть заряжающим. Наводчиком был Ганс Вульф, детина выше меня чуть ли не на целую голову. Командиром орудия был унтер-офицер Йеворек, нас он попросил обращаться к нему, как к Ябеку. Далее в состав расчета входили Герд Прокорны, третий номер и еще двое подносчиков боеприпасов. В их задачу входили поднос снарядов и еще лежать во время стрельбы на станине для уменьшения отката орудия. Были ли эти ребята обученными бойцами противотанковых подразделений, сказать не могу. Что касается меня, то я прошел неплохое обучение орудийного наводчика и в период службы в резерве зарекомендовал себя как хороший стрелок.

Неподалеку стояли два трехтонных грузовика. Они играли роль автомобилей-тягачей для орудий. В кузовах лежали ящики с бронебойными и фугасными снарядами. Мы разместили между ними свои вещмешки и уселись сами, по пять человек расчета на грузовик. Мы горячо обсуждали технику, знакомились, но тут снова явился вестовой и передал лейтенанту Скубовиусу какой-то приказ. Изучив бумагу, лейтенант зачитал его. Это был приказ по армии генерал-полковника Эрвина Роммеля. С 20 часов 30 минут Африканскому корпусу было предписано двигаться на восток. Первая цель — овладение крепостью Тобрук. Роммель ожидал от каждого солдата «безусловной верности своему долгу».

Несколько недель Роммелю пришлось не одну неделю отстаивать перед верховным командованием свой план наступления. В результате на переднем плане была не Мальта, а Тобрук. Все силы должны быть брошены на овладение этим важнейшим портовым городом. И самым серьезным препятствием была линия обороны британцев у Газалы. У них было достаточно времени, и они умело воспользовались им для усиления обороны.

Линия обороны длиной в 65 километров протянулась от побережья до крепости Бир Хахейм на юге. Она состояла из цепи укреплений, включавших минные поля, огневые точки, проволочные заграждения. За ними располагались танковые и моторизованные силы англичан.

У Роммеля было две возможности. Можно было атаковать в лоб эту труднопреодолимую линию обороны или же обойти ее с юга и нанести удар англичанам с тыла. При этом было важно отрезать силы передовой от моторизованных и танковых сил ближнего тыла.