Чтение онлайн

Не шутил.

Прокуратор Востока был гнусным и мерзким не из-за своей отталкивающей внешности, а из-за того, что за ней скрывалось. За уродливым фасадом была такая же уродливая душа.

Северяне прозвали его Комаром. Он был самым настоящим кровопийцей, по капле отравляющим настроение двойственными намеками, сальным взглядом и похабной ухмылкой. Но хуже всего были его навязчивые прикосновения. Он делал вид, что это невзначай, но Кира не была настолько наивной, чтобы не понимать истинное положение вещей.

При первой встрече он задержал ее руку в своей и долго не выпускал, припав к ней слюнявыми губами. Было влажно и противно. В Сентории принято приветствовать дам, прикладываясь к их ручкам, но мимолетно, не касаясь губами.

Комар сделал комплимент ее гладкой нежной коже, отметив также ее алебастровую белизну. Хорошо, что для поцелуя подавалась правая рука. Ведь на левой алел вчерашний порез.

Этот скверный тип приобнял ее за плечи, отодвигая стул, чтобы она села рядом с ним. Пришлось несколько раз вежливо отказаться и прекратить трапезу до ее окончания, так как он выводил ее своими гадкими речами, стреляя глазками.

— Прекрасная ночь выдалась сегодня, не так ли, Ваше Величество? — подмигнул Кассель. — Ночь воссоединения. А сегодняшняя будет еще восхитительней. Вы готовы к двум подряд незабываемым ночам?

— Боюсь, что нет, экселант Мигг. Незабываемым может быть что-то в единственном экземпляре. Если нет, то это уже обыденное повторение.

— Я вас понимаю.

«А я вас нет», — думала Кира, ковыряя вилкой очередное блюдо.

Кусок в горло не лез, когда напротив сидел Комар и усмехался, слизывая соус с ложки, что ей к вечеру нужно набраться сил, иначе она слишком быстро заснет, не успев в полной мере насладиться пребыванием в Запретном Городе. А когда Кира, забывшись из-за почти бессонной ночи, чуть зевнула, коротышка лающе рассмеялся и заявил, что теперь ей придется отдыхать днем для того, чтобы угождать супругу.

— Тяга к прекрасному и неповторимому похожа на безумие.

«Вы уж точно ненормальный», — почти вырвалось у нее.

— Когда готов сгореть дотла в том пламени, которое разжигает страсть…к жизни, — продолжал он декламировать какой-то бессвязный бред с двояким подтекстом. — Вам знакома эта жажда также, как мне. Вы тоже чувствуете это великое нетерпение по ночам, которое разрывает на части распаленное нутро?

«Я чувствую жажду увидеть твои разорванные внутренности и поджечь их», — воображение тут же нарисовало эту картину в голове.

Жаль, что он был прокуратором и ему нельзя было дать пощечину. Хуже всего было то, что недомерок не стеснялся присутствия слуг и гвардейцев, которые не обращали на его неподобающее поведение никакого внимания.

— Уходи, — раздался Шепот Императора.

Кира сбилась с шага и завертела головой в поисках мужа. Из-за угла вышел Комар.

— Беги, — скомандовал Дейон.

Она бросилась в соседний зал и открыла дверь тайный проход. В нескольких шагах от входа было смотровое окно. Ну, не окно конечно, а маленькая замаскированная дырочка для глаз.

Комар, переваливаясь и припадая на правую ногу, торопливо пересекал зал. До Киры донеслось его недовольное бурчание.

— Быстрая мерзавка. Не принцесса, а кобылица.

За прокуратором следовали двое гвардейцев, которые весь день не отходили от него ни на шаг.

— Можно, — сообщил Дейон, когда они отошли достаточно далеко.

Но вместо того, чтобы покинуть укрытие, она пробралась тайными переходами до своей спальни и не выходила оттуда до вечера, болтая с Императором.

— Вам ведь не нравится экселант Мигг?

— Нет. Плохой.

— Тогда почему вы его терпите и не прогоняете?

— Устал.

— Прошу прощения, Дейон, но не похоже, что вы перенапрягаетесь. Вы ведь совершенно не интересуетесь делами в столице. Даже тем, что творится у вас под самым носом!

— Очень устал.

— Судя по всему, у вас то, что называется «черная тоска». Полная апатия и безучастность ко всему окружающему. Даже помыться нет ни сил, ни желания, несмотря на то, что все чешется. От этого недуга есть лекарство.

— Нет.

— Есть. Только в вашем случае оно не поможет. Вы не сможете обратиться к магу Гипноза, чтобы он своим воздействием перекрыл ваше нежелание жить. Вы сильней всех, кого я встречала, ваша ответная вибрация раздавит любого. А проточной воды понадобится…целое море. Не меньше Празаса.

— Да. Устал.

— Тогда мне вас жаль.

После расслабляющей ванны с ароматическими маслами, Кира готовилась отправиться к мужу. Прокуратор вошел и снял свою серебряную маску. На его губах играла улыбка. Не широкая и радостная, а почти неуловимая, словно он никогда этого раньше не делал.

— Вы удивительная, Кирана, — проговорил он. — Вам удалось то, чего мы пытались добиться несколько лет. После сегодняшней ночи Его Величество был на удивление бодр и даже…вы сами все увидите. Это исключительно ваша заслуга. Признаюсь, в отличие от Свена, до этого дня я не верил, что у вас хоть что-то может получиться. Я впервые рад, что ошибся.

— Вы рано радуетесь, экселант Вим.

Ее щеки загорелись от смущения.

— Вам не за что краснеть. Запомните это раз и навсегда. Что бы не происходило между мужчиной и женщиной наедине, этого никогда не стоит стыдиться.

У нее чуть не вырвалось признание, что прошлая ночь была обманом. Пусть думает, что она стесняется, поэтому у нее такой частый пульс, чем то, что Кира так и не привыкла лгать в лицо собеседнику. Она понадеялась, что глубже смотреть он не станет.

— Мне нужно вам кое-то отдать, — в его голос вернулась холодность.

Релдон жестом подозвал слуг, которые внесли богато украшенную шкатулку. Он откинул крышку, и Кира невольно ахнула и подалась назад.

На бархатной подушке лежала золотая маска – копия ее лица. Только неживая, бездушная, страшная.

— Теперь вы Императрица, Кирана. Завтра состоится Ритуал Призыва, где вы появитесь перед вашим народом вместе с Императором.

Ей пришлось нацепить на себя эту гадость и пройти так через весь дворец. Теперь охрана и слуги падали ниц, когда ее видели.

Да, императорские маски из золота. Но по факту, ничем не отличается от тех, что закрывают лица прислуги.

Дейона в спальне еще не было. Кира со злостью сорвала и отбросила от себя маску, та ударилась о пол и немного погнулась. Императрица подняла ее, посмотрела в прорези глазниц и со всей силы швырнула о стену, рассмеявшись тихо и с горечью. А потом она громко расхохоталась. Неистово, взахлеб, выплескивая всю накопленную ярость и печаль.