Чтение онлайн

я предполагал, что оно начнется немедленно, но этого не произошло.

Примерно в течение пятнадцати дней, в то время как другие пленные девушки с Земли были переведены в загоны, Вирджиния и Филлис оставались в тесных клетках с железными дверьми. Эти клетки были сконструированы так, что заключенный не мог в ней распрямиться полностью. По указанию Фламиниуса Филлис на несколько часов в день приковывали наручниками к решетке. Ее кормили жидкой кашей, поили водой из жестяной бутылки, но даже и при этом она оставалась закованной. В конце концов девушка дошла до того, что стала снова и снова спрашивать охранника, который ни слова не знал по-английски, действительно ли их будут обучать. На этот бесполезно, но настойчиво задаваемый вопрос она не могла получить ответа, так как по инструкции охраннику не разрешалось говорить с ней даже по-гориански. Он полностью игнорировал пленниц. Их поили и кормили как зверей, которые в глазах горианцев были такими же рабами Фламиниус не приходил к ним, пока они находились в клетках - стесненные, униженные, одинокие, заброшенные и забытые. Всякий раз, заслышав звук отпирающегося засова, девушки с надеждой смотрели на дверь Когда же Фламиниус наконец появился, он сообщил, что их не будут обучать. Эти слова вызвали у Вирджинии и Филлис истерику На следующий день Фламиниус вновь посетил камеру, но только для того, чтобы забрать записи, которые оставил накануне Жалкие и рыдающие, девушки умоляли выпустить их Фламиниус, тронутый их мольбами, сказал, что поговорит с Кернусом, хозяином дома, и с Хо-Ту, управляющим Он не возвращался до следующего дня, и только тогда девушки со вздохом облегчения услышали, что Кернус проявил доброту, предоставив им возможность пройти обучение Однако их строго предупредили, что если они не будут стараться, то их снова вернут в клетки. Девушки со слезами на глазах благодарили Фламиниуса за проявленное участие к их судьбе

Элизабет позвали, когда Вирджинию и Филлис выпускали из клеток. Я сопровождал её. Маленькие двери клеток распахнулись, охранник с кнутом встал над ними, и девушки выползли на железную дорожку. Они не могли стоять выпрямившись. Стражник приковал одно из запястий Филлис к ограде, затем щелкнул наручник и на руке Вирджинии. Он подтащил Вирджинию поближе и поставил её на колени перед Фламиниусом и ХоТу. С Филлис он проделал то же самое.

– Железо готово?
– спросил Хо-Ту у охранника. Тот молча кивнул.

По сигналу Хо-Ту охранник поместил Вирджинию в специальное сооружение для клеймления рабов, закрепив её бедра. Она стояла молча, безучастно наблюдая, как раскаленный металл приближается к её телу, и закричала пронзительно и протяжно - лишь тогда, когда он прикоснулся к ней. Освободив руки и бедра девушки, охранник бросил её, рыдающую, к ногам Хо-Ту и Фламиниуса. Глаза Филлис были полны ужаса, но она, как и Вирджиния, покорно позволила охраннику совершить все приготовления.

– Мы до сих пор ставим клеймо вручную, - сказал мне Хо-Ту.
– Клейма, поставленные машиной, слишком похожи друг на друга. Покупатели любят, когда рабыни заклеймены вручную. Кроме того, для самих девушек это полезно: когда мужчина ставит клеймо - это делает их покорнее. Тиски - удобная вещь, они позволяют сделать рисунок четким. У Стриуса, - Хо-Ту кивком указал на стражника, - очень хорошее клеймо, одно из лучших в Аре. Почти всегда все получается точно и чисто.

В это время Филлис Робертсон беспомощно закричала, запрокинув голову, а когда прошел болевой шок, разрыдалась. Охранник освободил её и бросил рядом с Вирджинией.

Обе девушки плакали Фламиниус, пытаясь привести их в чувство, массировал кожу вокруг клейма Я был почти уверен, что, ошеломленные болью ожога, они не чувствовали боли, причиняемой им Фламиниусом.

Вдруг я услышал рядом с собой позвякивание колокольчиков рабыни и звук шагов.

Я обернулся на шум и застыл пораженный. На нас смотрела женщина в шелках удовольствия редкой красоты, но с удивительно холодным и презрительным взглядом. На ней были желтый ошейник дома Кернуса и желтое одеяние. Два ряда колокольчиков позвякивали на её левой лодыжке, на шее висел свисток, а на правой руке стрекало - шокер для рабынь. Никогда раньше я не встречал подобной красавицы: светлая кожа, ярко-красные губы и совершенно черные волосы и глаза. Движения изящного тела этой женщины дразнили воображение. Она смотрела на меня с легкой, едва заметной улыбкой, разглядывая мою черную одежду и изображение кинжала. Ее полные, чувственные губы выдавали капризный характер. Не оставалось никаких сомнений, что эта черноволосая, ослепительно красивая женщина была потомственной рабыней страсти. Я никогда не видел более чувственного создания.

– Меня зовут Сура, - сказала она, глядя на меня, - я учу девушек доставлять удовольствие мужчинам.

– Вот они, - указал Хо-Ту на Элизабет и двух только что заклейменных девушек.

Фламиниус поднялся, оставив Филлис и Вирджинию рыдать на полу.

– Встаньте на колени, - сказала им Сура по-гориански.

Фламиниус перевел.

Девушки с трудом исполнили её приказание.

Она обошла их вокруг, внимательно рассматривая, и обратилась к Элизабет:

– Сними одежду и иди к ним.

Элизабет встала на колени между Вирджинией и Филлис.

По приказу Суры руки Элизабет были скованы за спиной.

– Ты у них старшая?
– спросила у неё Сура - Да, - ответила Элизабет Сура щелкнула шокером и повернула диск. Его конец стал накаляться, приобретая ярко-желтый цвет - Да, госпожа, - поправилась Элизабет.

– Ты из варваров?

– Да, госпожа.

Сура с презрением плюнула ей под ноги.

– Они все из варварского племени, - подтвердил Хо-Ту.

Сура обернулась и посмотрела на него с отвращением:

– Интересно, как Кернус представляет себе обучение варваров?

Хо-Ту пожал плечами.

– Сделай, что сможешь, - сказал Фламиниус.
– Эти рабыни достаточно умны и подают большие надежды.

– Что ты в этом понимаешь!
– процедила Сура.

Фламиниус смущенно опустил взгляд.

Сура опять подошла к девушкам, взяла Вирджинию за подбородок и посмотрела ей в глаза.

– Слишком худое лицо, местами пятна, - сказала она.
– Слишком худа, слишком.

Хо-Ту пожал плечами.

Сура взглянула на Элизабет.

– А эта из племени тачаков. С таким лицом только за босками и ухаживать.

Элизабет благоразумно удержалась от комментариев.

– И, наконец, эта, - произнесла Сура, рассматривая Филлис.
– У неё тело рабыни, но посмотрите, как она двигается. Я знаю этих варваров, они не могут даже стоять прямо, не говоря уже о том, что совершенно не умеют нормально ходить.

– Сделай, что сможешь, - повторил Фламиниус.

– Это безнадежно, - Сура отступила назад, - из них ничего нельзя сделать. Продайте и успокойтесь. Они годятся только для кухни.

Она выключила шокер.

– Сура...
– начал Фламиниус.

– Кухонные девки, - оборвала его Сура.

Хо-Ту согласно закивал головой:

– Она права.

– Но...
– запротестовал Фламиниус.

– Кухонные девки, - настойчиво повторил Хо-Ту.

Сура победоносно улыбнулась.

– Из них ничего не получится. Никто не сможет их воспитать, даже Сура, - сказал Хо-Ту, подавая знак Фламиниусу Тот, догадываясь, заулыбался.

– Действительно, никто не сможет. Никто, кроме...

Тетрайт из дома Портуса.

– Я совсем забыл о ней, - спохватился Хо-Ту.

– Тетрайт невежественна, как тарларион, - раздраженно прошипела Сура.

– Зато она лучший воспитатель рабынь в Аре, - возразил Хо-Ту.

– Я, Сура, лучший воспитатель, - сказала красавица недовольно.

– Конечно, - Хо-Ту улыбнулся.

– Думаю, - вмешался Фламиниус, - что даже Тетрайт из дома Портуса не сможет обучить этих рабынь.

Теперь Сура решила рассмотреть девушек повнимательней.

– Не пугайся, моя птичка, - сказала она по-гориански, приподнимая пальцем подбородок Вирджинии,возможно, некоторым мужчинам нравятся худые лица с плохой кожей. Зато у тебя серые глаза, а это - большая редкость. Она взглянула на Элизабет.
– Ты, несомненно, очень глупа.

– Не думаю, - ответила Элизабет, едко добавив: Госпожа.

– Неплохо, - пробормотала Сура, - неплохо, - и обратилась к Филлис, а ты что скажешь, девушка с телом рабыни страсти?

Сура взяла выключенный шокер и провела им вдоль тела Филлис, прикасаясь к ней холодным металлом. Инстинктивно Филлис попыталась избежать прикосновения, слегка отклонившись. Даже боль от ожога и долгое сидение в клетке не отразились на изящных движениях её тела.