Чтение онлайн

— Одним словом, патрон, есть все условия свернуть себе шею?

— Пожалуй, лучше не скажешь.

Гремилли вернулся к себе и попросил свою экономку, мадам Сюзон, помочь собрать ему чемодан с учетом того, что командировка может затянуться на неделю и даже больше. Мадам Сюзон была вдовой полицейского, убитого при исполнении служебных обязанностей около сорока лет тому назад, и, оставаясь верной памяти своего мужа, она решила навсегда связать свою жизнь с тем миром, в котором он жил.

— Опять будете бегать за каким-нибудь бандитом, месье Альберт?

— А что если я буду бегать за какой-нибудь колдуньей?

— Увы… И что он на сей раз натворил, ваш субчик?

— Похоже, то, на что у меня самого не хватило духу… Избавился от жены.

Подобная болтовня всегда приводила старушку в ярость, Гремилли это знал, но продолжал подначивать.

— Как вам не совестно говорить такое! Если вам не повезло со своей, то это не значит, что все жены плохие! Я убеждена, что если бы мой Антуан остался тогда жив, мы бы были с ним замечательной парой!

Гремилли прибыл в Перигё в начале второй половины дня. Он взял такси при выходе из вокзала и сразу отправился в административный центр с целью встретиться с комиссаром Сези, который принял своего коллегу с нескрываемым вздохом облегчения, в чем откровенно и признался своему гостю:

— Вы себе представить не можете, как я счастлив, что вы приехали!

— Почему же, могу, для этого достаточно на вас посмотреть!

— Словно занозу у меня из пятки вытащили! Знаете, для любого местного полицейского нет ничего хуже, чем подобные дела, в которых замешены такие именитые граждане. С одной стороны, следят за каждым вашим шагом, чтобы, не дай бог, поддались влиянию подозреваемого авторитета, с другой, сами на каждом шагу ставят вам палки в колёса.

— Знакомая история. Вы не могли бы мне в общих чертах описать суть дела?

— Хорошо. Ну, в общем, так. Дверь открыта, сейф также открыт, причём без малейшей царапины; жертва не оказывает никакого сопротивления своему убийце, все свидетельствует о том, что мадам Арсизак была убита человеком, которого она хорошо знала и опасаться которого, судя по всему, не имела никаких оснований.

— Разумеется, у вас есть кто-то на подозрении?

— Я предпочел бы, чтобы на этот вопрос вам ответил судебный следователь.

Оба полицейских отправились во дворец правосудия, где были тотчас же приняты следователем Бесси, который чрезвычайно любезно встретил гостя из Бордо и рассказал ему вкратце об убийстве и об обстоятельствах, при которых оно произошло. После того как следователь замолчал, Гремилли задал ему вопрос, на который его коллега предпочел не отвечать:

— Кого-нибудь подозревают, месье следователь?

— Вот, послушайте, как обстоят дела. С одной стороны — весьма очаровательная женщина, в которую влюблен весь город за ее красоту, за ее добродетель, за ее неиссякаемое милосердие по отношению к несчастным. С другой стороны — молодой, умный и очень честолюбивый — заслуженно, впрочем, — магистрат, который, так сказать, без должного почтения, в отличие от общественности, относится к своей супруге и который имеет любовницу, некую довольно неприметную девицу, самостоятельно зарабатывающую себе на жизнь и не обязанную перед кем бы то ни было отчитываться. В момент убийства мадам Арсизак ее муж как раз и находился у этой молодой женщины по имени Арлетта Тане. Добавлю еще, что накануне убийства жертва вроде бы ездила в Бордо навестить свою немощную мать.

— Неожиданное возвращение с целью застать врасплох своего ветреного супруга?

— Возможно, однако точно на этот вопрос могла бы нам ответить только сама мадам Арсизак.

— У меня такое впечатление, месье следователь, что общественное мнение играет в этой истории не последнюю роль.

— Положение, которое занимала в обществе покойная, оправдывает всеобщее возбуждение и объясняет упорство, с которым люди высказывают свое отношение к мадам Арсизак.

— И, разумеется, большинство настроено против мужа, которого отныне считают убийцей?

— Я бы так не сказал. Тем не менее, должен признать, что в основной своей массе — а это касается всех слоев нашего общества — люди настроены достаточно сурово по отношению к прокурору республики.

— А вы лично как настроены, месье следователь?

— Не буду от вас скрывать, что обстоятельства, при которых было совершено преступление, и существование любовницы, к которой питают сильное чувство, меня вынуждали думать, что Арсизак мог быть тем убийцей, которого мы ищем и которого мы обязаны арестовать, однако со вчерашнего дня мое мнение изменилось или, по крайней мере, у меня не стало прежней убежденности в этом.

— Могу ли я вас спросить, почему?

— Потому что кто-то отправил из Бордо, Брива и Ангулема в один и тот же день и на одно и то же имя — месье Арсизака — три почтовых перевода на десять тысяч франков каждый. Это как раз составляет ту сумму, которая была похищена у жертвы. Мне трудно понять, зачем мужу, если допустить, что преступником является именно он, посылать по почте на свое имя деньги, которые он мог бы и не красть, а просто взять и спрятать.

Гремилли пожал плечами.

— Какие-то ребяческие штучки… И уж настолько здесь все шито белыми нитками, что мне с трудом верится, что их автором может быть ваш подозреваемый. Не будем слишком серьезно относиться к этим переводам. Да и не хотелось бы отвлекаться на такие мелкие уловки.

— В таком случае, не считаете ли вы, что эти денежные переводы являются оправданием того, кого большинство подозревает в преступлении?

— Никоим образом.

— Тогда, комиссар, мне трудно сообщить вам что-либо еще, кроме того, что мы вас пригласили именно потому, что нам сразу стало ясно, среди кого нам следует вести поиски, чтобы можно было надеяться на их успешное завершение.

— Я прибыл, чтобы сменить вас. В Перигё меня никто не знает. Мне придется постараться как можно меньше привлекать к себе внимание вплоть до самого конца моего пребывания здесь. Я постараюсь забыть все, что вы мне сообщили, месье следователь, относительно ваших подозрений, чтобы иметь возможность посмотреть на эту историю свежим взглядом. Для начала мне хотелось бы узнать о благотворительной деятельности — как официальной, так и полуофициальной, — которую вела убитая.

Комиссар Сези проинформировал на этот счет.

— Отлично. Вы, конечно, допросили мужа?

— Вы найдете копию протокола допроса и мой рапорт в деле, которое я вам пришлю в гостиницу. Кроме того, там будут находиться протоколы допроса двух приходящих домработниц — Маргариты Тришей и Жанны Грени, — которые мне рассказали много чего хорошего о своей хозяйке, а также поведали о своей гордости, которую они испытывают, прислуживая в таком доме. В общем, поют все то же, что и большинство их сограждан. Хотя согласитесь, кто, как не они, могли знать лучше других, что из себя представляла мадам Арсизак? Одна, Маргарита, приходила на бульвар Везон каждое утро, а другая, Жанна, два раза в неделю, но на весь день.

— И последнее, о чем я хотел бы вас попросить. Не могли бы вы мне назвать самых близких друзей месье Арсизака?

— Ну, это не трудно. Нотариус Димешо, учитель Ренэ Лоби, аптекарь Андрэ Сонзай, адвокат Катенуа и врач Франсуа Музеролль. Если вы сочтете необходимым, я могу еще прислать записку с указанием адресов всех тех, кто тесно или косвенно связан с месье Арсизаком, а также резюме их, так сказать, curriculum vitae [4] .

— Я буду вам очень признателен, вот только я еще не выбрал себе гостиницу.