Чтение онлайн

— Точно.

— Месье прокурор, ваша жена… вас любила?

— Думаю, что да.

— А вы?

— Не знаю.

— Эта неуверенность — тоже, в общем-то, ответ.

— Если вам угодно.

— Я позволил себе подслушать шушуканье о том, что у вас есть… любовь на стороне?

— Это правда.

— Мне обязательно придется допросить эту женщину. Вам не трудно будет сказать мне ее имя и адрес?

— Совершенно не трудно. Мадемуазель Арлетта Тане, проживает в старом городе, улица Кляртэ, 163.

— Благодарю.

Пока Гремилли отмечал в записной книжке то, что ему сообщил его собеседник, последний спросил:

— Вы хотите проверить мое алиби?

— К большому для вас сожалению, месье прокурор, показания мадемуазель Тане, скорее всего, не будут приняты во внимание вследствие ваших близких с ней отношений, поэтому очень важно, чтобы вы смогли доказать, что вернулись домой после полпервого ночи, то есть после того момента, когда, по приблизительным расчетам судебно-медицинского эксперта, произошла смерть мадам Арсизак.

— Я понимаю… Боюсь, что мне трудно будет это доказать.

— Я тоже этого боюсь.

— Потому что вы не допускаете, что преступление мог совершить какой-нибудь бродяга?

— А вы?

— Ну…

— Послушайте, месье прокурор, давайте серьезно. Бродяга, у которого есть ключ от вашего дома, который знает шифр замка вашего сейфа и которому мадам Арсизак позволяет беспрепятственно проникнуть к себе в спальню?…

— Да… конечно.

— А потом эти деньги, отправленные из трех разных мест… Вы полагаете, что так мог действовать бродяга? Нет, месье прокурор, кто-то хотел убить мадам Арсизак, а все остальное — жалкий спектакль, поставленный любителем, которого чуешь за версту. Так вот, почему кому-то понадобилось убивать уважаемую всеми женщину? Вопрос именно в этом.

— Потому, вероятно, что был кто-то, кто Элен и не любил, и не уважал, и не восхищался ею.

— Причина, надо сказать, недостаточная, чтобы убить человека.

— Пожалуй.

— Мадам Арсизак вам изменяла?

— Не думаю. Почему вы это спрашиваете?

— Потому что я постоянно прихожу к этому очевидному выводу: убийца находится в спальне вашей раздетой супруги, а та, согласно данным экспертизы, не проявляет ни малейшего беспокойства. Однако, чтобы такая женщина, как мадам Арсизак, впускала мужчину к себе в спальню, необходимо, чтобы тот был либо любовником, либо…

— …Либо ее мужем.

— Меня больше устраивает, что это говорите вы, а не я.

— Заметьте, что таким мужчиной мог бы быть также ее врач.

— Не думаю, что ваш врач — будь он даже семейным врачом ;— имел ключ от вашего дома и знал код вашего сейфа.

— Разумеется, нет. Мое предположение было глупым. То есть, если я вас правильно понял, месье комиссар, в случае доказательства того, что моя жена мне была верна, я становлюсь подозреваемым номер один?

— Вы уже им являетесь, месье прокурор.

— Вот как!

— До настоящего времени вы единственный, кто мог желать смерти мадам Арсизак, стремясь обрести свободу. И потом, ваше вызывающее безразличие к тому, что о вас говорят, трудно объяснимо.

— Оно объяснимо приведенными вами доказательствами. Меня не любили по причине, обратной той, за что питали расположение к моей жене. Мне не прощали, что я не стремлюсь подтверждать ежечасно свою любовь к ней, а отсюда вывод простой: раз муж настолько испорчен, что готов променять такое рядом с ним живущее чудо на какую-то простушку, значит, он вполне способен стать и убийцей.

— А это не так?

— Нет, смею вас разочаровать.

После некоторого обоюдного молчания Гремилли спросил:

— Мадам Арсизак часто ездила в Бордо или ее отсутствие было исключением?

— Каждую первую неделю месяца она ездила в Бордо и проводила там два-три дня. Объяснением служила необходимость навестить свою мать, живущую в кодеранском приюте для престарелых.

— Она останавливалась в гостинице?

— Да, в «Терминюс», где накануне отъезда она по телефону заказывала себе номер.

— Во сколько она уехала?

— Как всегда, поездом, отходящим в семь сорок девять.

— И для того, чтобы оказаться здесь в полночь, ей необходимо было сесть на отбывающий из Бордо в двадцать два ноль шесть.

— Если только она не задумала устроить скандал, застав меня врасплох, и не приехала еще раньше.

— Думаю, что это мы сможем узнать через водителей такси. Я попрошу моего коллегу комиссара Сези взять на себя эти поиски. Кроме того, я попрошу его связаться с Бордо и выяснить, заказывала ли ваша жена себе номер в гостинице.

Полицейский поднялся.

— Спасибо, месье прокурор за виски и за ваше желание помочь нам.

— Так вы что, не думаете надевать на меня наручники?

— Месье прокурор, в данном деле, как ни в каком другом, я не могу себе позволить совершить даже малейший промах. Если мне и придется вас арестовать, то я это сделаю лишь только тогда, когда буду абсолютно уверен в вашей виновности.

— Следует ли мне понимать, что такой уверенности у вас пока нет?

— Пока нет. До свидания, месье прокурор. И вот еще что. Постарайтесь к очередной нашей встрече найти ответ на следующие два вопроса: если мадам Арсизак вернулась неожиданно из Бордо с целью застать вас у любовницы, то почему она не направилась прямо к ней? Если вы не догадывались о преждевременном возвращении вашей супруги, то почему вы не захотели воспользоваться случаем, чтобы остаться у мадемуазель Такс на всю ночь? Два часа ночи, месье прокурор, это либо слишком рано, либо слишком поздно…

Арсизак ответил не сразу. Когда он заговорил, в его голосе почувствовалось некоторое даже уважение к собеседнику:

— А вы совсем не просты, месье комиссар. Хотите, верьте, хотите нет, но мне это нравится.

— Уж не о дуэли между нами вы говорите?

— Вовсе нет. Просто вы мне придаете уверенности. Ваш визит меня обнадежил.

— Почему?

— Потому, что я невиновен, месье комиссар.

Выйдя в прохладную и удивительно звездную ночь, Гремилли попытался подвести итог своей встречи с Арсизаком. Был ли он искренним? Не врал ли? Или кто-то без причины запутывает дело, а может, сам прокурор — тот еще ловкач? Полицейский испытывал неприятное чувство, что окунается в совершенно непонятный для него мир. Тем не менее, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что сделать из вдовца подозреваемого номер один — дело нехитрое, если не ошибочное. Все было против Арсизака, и все-таки, вдруг это не он?..

Гремилли абсолютно не хотелось спать. Его шаги звонким эхом разносились по безлюдным улицам уснувшего города. Он миновал свою гостиницу, даже не остановившись. Ему необходимо было пройтись и все обдумать. Он редко уже мог позволить себе подобную прогулку днем, когда улицы отданы во власть пешеходов. Поэтому он решил, воспользовавшись моментом, сделать это сейчас и вновь направился в сторону старого города, желая увидеть, как он выглядит в эти ночные часы. Стоя перед собором, он ясно осознал то, что больше всего затрудняло его поиски: он ровным счетом ничего не знал о самой жертве. Ему был известен лишь тот стереотипный образ Элен Арсизак, перед которым благоговели ее поклонники. Ну, а на самом деле — что из себя представляла эта красивая женщина? Знала ли она о неверности своего супруга? Пыталась ли она забыть свою боль, полностью отдавая себя несчастным? Ему крайне необходимо было встретить кого-то, кто бы смог рассказать ему о ней не как о святой, а просто как о человеке. Зачем ей понадобилось устраивать спектакль с этим отъездом в Бордо? Может быть, ее кто-то предупредил о предательстве мужа, о чем она, хотя в это и трудно поверить, не догадывалась? Или она нашла свою смерть в результате жестокой ссоры, происшедшей между ней и мужем, который вернулся домой гораздо раньше и который об этом умолчал? И кем была эта соперница, которой удалось, несмотря на свое скромное положение, взять верх над блистательной Элен Арсизак?