Убийства на водах
Шрифт:
–– Да, да, я чувствую себя с каждым днем все лучше, я скоро буду здорова, буду твоя и ты мой, только мой! – заверяла его и себя Вера.
Горько улыбаясь, Печорин замечал про себя, что вероятно, не обманывает ее, клянясь в верности до гроба.
Несколько раз Печорин принимал участие в патрулировании окрестностей. Но, кажется, все было спокойно. Правда, третьего дня он услышал, как комендант рассказывал кудрявому ротмистру Юркевичу, что в казачьей станице на берегу Подкумка убили дочку одного есаула.
–– Но это даже не черкесы, – заверил комендант, – там все ясно. Молодка была просватана, а погулять любила, вот женишок, заставши ее с другим, напился до поросячьего визгу, да и зарезал неверную суженую. Сидит сейчас в холодной. А у нас тут спокойно. Вон у тебя какие молодцы в дозоре. Этот новенький что ли? – Комендант указал на одного из всадников, который действительно не мог не обратить на себя внимания. Он бы уже не первой молодости. Темные волосы гладко упадали по обеим сторонам высокого и выпуклого лба. Глаза – почти черные, были необыкновенно выразительны и улыбка, более презрительная, чем насмешливая, казалось, не сходила к с губ его.
–– Да, это прапорщик Ларин, недавно приехал из Ставрополя и к нам пристал, – отрекомендовал товарища ротмистр.
–– Прапорщик? Что-то невелик чин для его возраста, – удивился комендант.
–-Да он вроде из ссыльных, из бунтовщиков 25-го года. Впрочем, точно не знаю, а наездник лихой.
Печорин слышавший этот разговор, тотчас вспомнил, как Варя, видевшая подпоручика в ресторации, сказала, что он похож на портрет, который висел в их петербургском доме.
–– Помнишь, сказала она, – ты как партизан Байрона еще называл его портретом Лары 3 ?
3
Варя имеет в виду то, что Печорин был поклонником Байрона и его поэмы «Лара», рассказывающая о трагическом и таинственном одноименном герое.
Надо же и фамилия у подпоручика подходящая – Ларин, – подумал Печорин.
В общем, благодаря ли рейдам караульных или вопреки им, но уже неделю в окрестностях Пятигорска и в городе все было тихо, водяное общество успокоилось и опять начали затеваться пикники и прогулки.
Глава восьмая. Явление «Аполлона».
Утром ясного летнего дня Печорин вышел из дому и направился на Елизаветинскую галерею. Он один из немногих продолжал пользоваться тропой, у которой убили девицу Песцову. Спускаясь к галерее, он уже издали увидел у колодца Варю, стоящую у коляски, в которой сидела больная тетушка, а рядом с нею еще одну пожилую даму об руку с высоким блондином. Тетушка, подняв голову, что-то говорила Варе, но та, казалось, не слушала ее, а не отрывала глаз от молодого человека, который был удивительно хорош собой: большие голубые глаза, правильный нос, греческий овал лица, стройность высокого стана: просто ожившая скульптура Аполлона Бельведерского. Красавец был в штатском костюме и держал в руках безобразную круглую шляпу.
Конец ознакомительного фрагмента.