Чтение онлайн

Надо быть полной размазнёй, которой ни годы, ни опыт не впрок, чтобы взять да посочувствовать этому похотливому козлу! Но профессионал должен уметь держать себя в руках и ни в коем случае не выдать своего отвращения к свидетелю:

— Когда вы узнали, что Мэри Энн снова помолвлена?

Наступила пауза. Хайер ошарашенно взирал на меня, а потом переспросил ровным тоном:

— Она опять обручилась? (Почудилось мне или же его загар и впрямь слегка поблек?) Недолго девчушка переживала, а? И кто же счастливчик? — насмешливо осведомился он, одновременно подзывая официанта с требованием опять наполнить бокал.

— Он занимается подбором актёров для рекламного агентства в Нью-Йорке.

— Когда они обручились?

— За несколько недель до покушения. Вы не знали об этом?

— Стал бы я спрашивать, если б знал!

— Пожалуйста, исключительно для расширения моего кругозора, скажите, где вы были в ночь убийства?

— Я не обязан, вам докладывать, вы не полицейский. — Однако заявление Хайера прозвучало не слишком весомо. Очевидно, новость (если, конечно, он и вправду первый раз слышал о помолвке) немного сбила с него спесь.

— Верно, — согласилась я. — Но очень скоро полиция обратится к вам с тем же вопросом. И если меня удовлетворит ваш ответ…

— Опять вы завели эту песню… — огрызнулся он, принимаясь за пятую — или шестую? — порцию виски, незаметно поданную вышколенным официантом. Поразительно, но алкоголь, поглощаемый в изрядных дозах, казалось, не производил на моего собеседника никакого действия. Даже язык нисколько не заплетался. — Между прочим, когда это случилось?

— В понедельник, десятого февраля. Наморщив лоб и прижав ладонь к виску, он пристально разглядывал бокал, который держал в другой руке. Словно вглядывался в магический хрустальный шар, надеясь, что тот подскажет ответ.

У меня язык чесался ляпнуть: “Да ладно дурака валять, вы знали, что я спрошу вас об этом, и отлично помните, где были в тот день”. Но я сдержалась.

— Вспомнил, — наконец произнёс Хайер с довольным выражением на лице. — Выходные накануне я провёл в Вермонте и вернулся в понедельник только в одиннадцать утра. Пришлось задержаться на работе, разбираясь с накопившимися делами. До начала восьмого.

— Вы были один на работе?

— Да. Все ушли по крайней мере на полчаса раньше.

— Вам звонили? Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

— Нет, во всяком случае, не помню. — И добавил нетерпеливо: — Разве это важно? Неужто меня можно подозревать? С чего бы я вдруг стал убивать Мэри Энн, когда уже столько времени прошло? — Хайер даже изменил своим привычкам, посмотрев мне в глаза. — Подумайте головой. Какой у меня мотив?

— Вы могли узнать, что она помолвлена с другим, — спокойно ответила я.

— Я понятия не имел, что Мэри Энн с кем-то встречается, пока вы мне не сказали, — разозлился Хайер. — Кроме того, если вы полагаете, что всё это время я таил на неё обиду, значит, вы вообще меня не слушали.

Ссориться нам было рановато, поскольку я ещё не покончила с вопросами.

— Видите ли, — произнесла я примирительным тоном, — всем, кто был знаком с близнецами, я задаю одни и те же вопросы. Между нами говоря, я даже не думаю, что убийца охотился за Мэри Энн. По-моему, она просто оказалась на его пути, когда он явился с визитом к Мередит. Но в мои записи я должна вносить всё…

— Ладно, проехали. Только давайте побыстрее, а? Всё-таки у меня сегодня свидание. — Он глянул на часы. — Без десяти восемь! Боже! В восемь я должен быть на другом конце города!

— Так позвоните даме и скажите, что немного опоздаете.

— Это лишнее. Подождёт.

“Не заводись, Дезире”, — одёрнула я себя и любезным тоном сообщила:

— Мы почти закончили. Вы как раз собирались поведать, куда отправились после работы.

— Разве? — Неприятно улыбнувшись, он ответил: — Хорошо. Из офиса я двинул перекусить то ли в “Короля бургеров”, то ли в «Мак-Доналдс», точно не помню. Короче, в одно из этих заведений нездоровой пищи. И не спрашивайте, запомнил ли меня там кто-нибудь.

Я вняла совету, а потому поинтересовалась:

— И куда вы направились потом?

— В бар, называется “Крик красного орла”. Гамбургеры вызывают жажду.

— В котором часу?

— Наверное, около восьми, точнее, пардон, не скажу. И оставался там до половины первого, пока заведение не закрыли. Да спросите у Карла, тамошнего бармена! Не удивлюсь, если он меня запомнил, у парня феноменальная память. А теперь прошу меня извинить…” — С этими словами Хайер поднялся и сделал знак рукой. — Дама желает получить счёт, — объявил он подбежавшему официанту. Затем наклонился и с хитрой усмешкой прошептал мне в ухо: — Я ведь предупреждал, не надо было настаивать на встрече.

Глядя ему вслед, я с радостью обнаружила, что ошиблась: выпивка таки на него подействовала. Хайера слегка заносило в сторону.

Я осталась страшно довольна собой: сегодня вечером Роджеру Хайеру вряд ли достанет сил на часок-другой вырубить телефон.

Глава 16

В субботу я проспала до десяти. Даже не выпив кофе, набрала номер Питера и проинформировала его автоответчик: “Мы не общались несколько дней, и я беспокоюсь, как там, в больнице. Расследование движется, но пока ничего определённого, — торопливо добавила я. — В любом случае, позвони, когда сможешь.”

И только затем включила кофеварку и приготовила завтрак. Насытившись, перепечатала заметки, сделанные предыдущим вечером. Потом прочла все заметки, касавшиеся расследования, — их уже набралось на целую папку — и огорчилась. Кое-какие факты я, конечно, собрала. Но ясности они не вносили.

Телефонный звонок прервал мои размышления — точнее, переживания — по поводу отсутствия всяких ценных мыслей.

— Дезире? Это Питер. Вот получил твоё сообщение, — произнёс он тусклым монотонным голосом. От прежнего оптимизма не осталось и следа.

— Что случилось? — спросила я, страшась ответа.

— Ничего особенного.

— Так в чем же дело?

— А дело в том, что иногда мне становится невмоготу.

— Послушай, — мягко начала я, — врачи говорят…

— Да знаю, что они говорят! Но не происходит никаких перемен!

— Значит, надо…

— Знаешь, что хуже всего? — перебил Питер. — Я не представляю, как с ней разговаривать.

— То есть?

— Я ведь надеюсь, что она так или иначе меня слышит, — пояснил он несчастным тоном. — И хотя не хочу об этом даже думать, но всё-таки должен учитывать вероятность того, что разговариваю с Мередит. — Его голос стал резче, напряжённее, теперь в нем звучала боль и растерянность. — И это накладывает некоторые ограничения. Не могу же я ей сказать, что люблю её. Поэтому я только и делаю, что держу её за руку и бубню про то, как она поправится и как все за неё молятся. — Он перевёл дыхание и после паузы тихо произнёс: — Но Мэри Энн хотела бы услышать от меня совсем другое… И я бы хотел ей сказать совсем другое…