Чтение онлайн

Билли Мерфи оказался маленьким и худосочным человечком. Он был лопоухим, бледным, а курчавые темно-русые волосы явно подумывали навсегда распроститься со своим хозяином. Мистер Мерфи выглядел так, словно отчаянно нуждался в материнской заботе. Мне он сразу понравился. Люблю заботиться.

Хозяин проворно засеменил по направлению к гостиной, замаскированной под чулан. А может, наоборот, то был чулан, прикидывающийся гостиной. Комната до отказа была забита громоздкой мебелью: кожаные кресла, диван, обтянутый потертым плюшем, книжный шкаф во всю стену, большую часть другой стены занимал камин из серого кирпича. И повсюду какие-то медальки, грамоты, дипломы. Я пригляделась - сплошь за успехи на тяжком поприще рекламы. Время от времени средь медалек и грамот попадался пыльный охотничий трофей. Кубок, звериная голова... Единственным предметом искусства был огромный эстамп, изображающий охотничью сцену. Картина угрожающе нависала над плюшевым диваном и явно не принадлежала кисти покойного Нила Константина.

Такая комната выдает хозяина с головой, отметила я с чувством, весьма напоминавшим ликование. Закоренелый холостяк. Но ликование мое быстро угасло: на столике рядом с диваном я углядела большую фотографию в латунной рамке. Билл Мерфи с темноволосой девочкой лет десяти-одиннадцати сняты на фоне какой-то уродливой карусели. Девочка сжимает в кулачке мороженое, а Мерфи стиснул в объятиях чучело гигантского зверя (на мой несведущий взгляд, смахивающего на гиппопотама). Я взяла фотографию в руки и как бы невзначай спросила:

– Ваша дочь?

– Племянница.

– Хорошенькая.

– Да, - коротко ответил Мерфи и отобрал фотографию.

Мне вдруг сделалось стыдно. Но Мерфи поставил снимок на место и любезно предложил:

– Прошу садиться.
– И, когда мы сели, добавил: - Так чем могу вам помочь?

– Я слышала, что вы с Нилом Константином некогда были хорошими друзьями.

– Вот именно, некогда. Мы дружили более двадцати пяти лет. Познакомились сразу после окончания колледжа.

– А также у вас было совместное дело?

– Да, пока Нил не решил посвятить себя живописи. С тех пор миновало лет десять.

– Это не сказалось на вашей дружбе?

– Нисколько. После того как Нил покинул агентство, мы даже чаще стали встречаться в неформальной обстановке. Время от времени мы с друзьями выбирались опрокинуть стопочку-другую или поужинать вместе. Собирались либо у Нила, либо у меня, в этой вот квартире. Мы ведь с Нилом были единственными холостяками в нашей компании. Покупали по паре бутылок пива на брата, пиццу или какую-нибудь ерунду из китайского ресторанчика. Славные были времена...
– В его голосе звучала искренняя ностальгия.

– Что же случилось потом?

– Один из наших приятелей переехал в Джерси. Другой стал большой шишкой, и времени для друзей у него больше не находилось.

Какие у него все-таки лучистые глаза!

– Но ваша дружба с Нилом... ей тоже пришел конец? Из-за денег, не так ли?

Тон Мерфи стал суше, но особой злости в его голосе не чувствовалось:

– Наверное, это можно назвать и так.

Я не упустила случая перебить:

– Что значит - "можно назвать и так"?

– Для меня это был вопрос не денег, а доверия. Я ссудил Нилу десять тысяч долларов, когда он в них нуждался. А он не сделал даже попытки вернуть их, когда нужду стал испытывать я.

– У вас возникли финансовые трудности?

– Деньги понадобились, чтобы расширить дело.

– Насколько я понимаю, вы дали ему взаймы в прошлом году.

– Совершенно верно. В августе.
– Мерфи одарил меня редкозубой улыбкой.
– Видимо, Селена уже все вам доложила.

– Вообще-то, нет. Пришлось вытягивать из нее клещами.

– Хорошая она девушка, Селена.

– Похоже, она была сильно влюблена в Константина.

– Это так. У них, конечно, были свои сложности, у кого их нет, но эти двое были без ума друг от друга.

Сигнал у меня в голове сработал незамедлительно:

– О каких сложностях речь?

– Уверяю вас, к убийству это не имеет ни малейшего отношения. Мне не следовало ничего говорить, но я не понимаю, каким образом Селена может оказаться под подозрением. В день убийства Нила она ведь находилась в Чикаго.

– С чего вы решили, что Селену подозревают? Я просто пытаюсь привести все факты в порядок.

– У них случались ссоры, но все больше пустяковые. В основном разногласия вертелись вокруг ее мужа, или бывшего мужа, уж не знаю. Нилу не нравилось, что этот человек постоянно звонит Селене.

– Может, они ссорились не только из-за этого?
– не унималась я.

– Ну, еще они спорили из-за того, стоит ли им жениться. Честно говоря, "спорили" - неподходящее слово, скорее пререкались. Нил хотел оформить их отношения с того самого дня, как Селена переехала к нему, но у нее, похоже, имелись сомнения. К тому же, насколько мне известно, она тогда была еще не разведена. Но ведь человека не убивают за то, что он хочет на тебе жениться?

– У меня такое чувство, мистер Мерфи, что вы чего-то не договариваете.

Не было у меня, конечно, такого чувства, но фраза эта полезная - я давно уже поняла, что иногда вставить ее очень даже не мешает.

– Зовите меня Билл. А недоговариваю... Это совсем уж пустяк.

– Хорошо, Билл, - легко согласилась я, а внутри так и разлилось приятное тепло самодовольства. Пришлось напомнить себе, что я пришла расследовать убийство, а не шуры-муры крутить.
– Если это пустяк, то зачем утаивать его?

– Селена была транжирой, только и всего. И Нил все время пытался ее сдерживать. Но послушайте, мы с Нилом последние несколько месяцев даже не разговаривали, за исключением того случая, когда я позвонил ему напомнить о деньгах. Может, за это время у них все наладилось.

– Вполне вероятно.

Я уже собиралась сформулировать свой следующий вопрос, когда Мерфи вдруг подался вперед:

– Знаете, мне хотелось бы вас чем-нибудь угостить. Может, кофе, а? Тут в конце квартала есть небольшая немецкая пекарня, и там пекут потрясающие пироги. И как раз сейчас один из них томится на моем кухонном столе.

Ха! У меня даже искушения не возникло. Если б я постоянно находилась в обществе этого человека, то в два счета превратилась бы в стройную красотку.

Мерфи с расстроенным видом откинулся на спинку кресла.

– Давайте поговорим о Луизе Константин. Вы ее хорошо знали?

– Близкими друзьями мы не были, но всегда неплохо ладили. Милая женщина, только несколько замкнутая. Она была совершенно подавлена, когда Нил оставил ее, хотя и старалась не выдавать своих чувств. Она такая, все держит внутри.