Чтение онлайн

— Нет! — попросила она и на ощупь отыскала его член, теплый, но мягкий. — Не отталкивайте меня — разве я не ваша жена?

Его член затвердел, но не от желания, а от гнева.

— Ты что, решила, что можешь таким образом заставить меня снять запрет и снова пустить тебя в библиотеку? О, даже самые дешевые парижские шлюхи не могли бы повести себя более дерзко. Ты так тяжело дышишь и так сильно потеешь... неужели ты думаешь, что я, супруг самой красивой женщины на Земле, когда-нибудь соглашусь лечь с тобой?

Она хотела соблазнить его из расчета. Однако его слова задели ее так, будто она положила к его ногам свое сердце. Он отвернулся от нее, а она тихо прорыдала до самого рассвета. Потом она вспомнила, что в одной из книг сестры Корделис читала про смесь из бобровой струи, мирры и руты, которая может привести к выкидышу.

Успокоенная тем, что нашлось средство избавиться от нерожденного ребенка, она наконец заснула. Но проснувшись, снова начала нервничать, поскольку не знала, где раздобыть необходимые ингредиенты.

«Бертран, — подумала София, — Бертран ведь готовит эликсир жизни, и не известно, какие травы он при этом использует. Ведь сверху иногда доносится пряный запах...»

Она знала, в какой комнате он работает, и решила исследовать остальные. Большинство из них были мрачными, ставни были закрыты, а шкафы заполнены не растениями, травами и приправами, а одеждой.

Поначалу она не обращала на это внимания, только потом подумала, что ей редко доводилось трогать такой мягкий материал, отделанный блестящими украшениями и маленькими колокольчиками, которые тихо позвякивали. Там были не только обычные юбки, но и тончайшие покрывала для головы и лица.

Должно быть, это одежда Мелисанды, пронеслось у нее в голове, и ей никак не верилось в то, что всего одна комната была посвящена волшебству, а все остальные просто хранили память о покойной жене Бертрана.

София открыла следующую дверь и тотчас же отпрянула назад. Запах, который мог быть приятным, не будь таким резким, казалось, прожег ей внутренности. Будто здесь не просто готовили флаконы с душистой водой, а выливали ее ведрами.

Она вышла в коридор, чтобы глотнуть свежего воздуха, и именно в тот момент ее обнаружили.

Внимательная Изидора, должно быть, заметила, что ее нет на нижнем этаже.

— Что вы тут делаете? Разве я не говорила вам...

София увернулась от ее сильной руки.

— Не прикасайтесь ко мне! — крикнула она. — Думаете, я позволю служанке командовать мной?

Сморщенная кожа Изидоры побледнела, непонятно, то ли от страха, то ли от гнева.

София тем временем устремилась в следующую комнату, охваченная порывом, как недавно у брата Герина. Ее гнал страх, страх смерти.

— Стоять! — крикнула Изидора. — Вам ведь нельзя... Я скажу вашему супругу!

— Дайте ему спокойно заниматься этой ерундой, колдовством. Будьте уверены, у меня полно собственных проблем!

— Несчастье! — воскликнула Изидора. — Вы приносите несчастье в наш дом!

— Ах, довольно! То, что я не приношу добра, мне известно уже давно. А вы наконец прекратите кричать!

Изидора прыгнула на нее сзади, как гибкая проворная кошка. Она схватила Софию за плечи, чтобы оттащить ее от двери. Однако та воспользовалась своим высоким ростом, подняла руку и ударила Изидору в живот. Нетерпение и ярость придали ей силы, и она оттолкнула в угол упорную, но старую сарацинку.

— Оставь меня, глупая женщина! — прошипела она сквозь зубы и открыла дверь.

Эту комнату тоже наполнял резкий запах, который забил ее легкие и заставил закашляться. Однако здесь уже не пахло духами, воздух был застоявшимся и спертым.

Она вздохнула и попыталась в темноте нащупать дорогу. Запах усилился и заставил ее остановиться.

«Может, Бертран убил животное, — подумала она и вспомнила о заколдованных кошках, которые нередко пробегали по Парижу. — Может, он таким образом хочет найти силу, которая нужна ему для эликсира...»

Она зажала рот рукой и уже хотела развернуться, уверенная, что в этой комнате уж точно нет лекарств.

Но вдруг к невыносимому запаху присоединился дребезжащий звук, будто столкнулись два серебряных сосуда. София никогда не слышала такого звука, но вспомнила, как кто-то говорил, что он опасен.

— Что, к черту... — вырвалось у нее, когда в глубине комнаты увидела фигуру, целиком завернутую в полотенца. Фигура издала продолжительный стон.

— О, боже! — отчаянно вскричала она и бросилась назад. Изидора вывела ее из комнаты и проводила вниз. Она была еще бледна и не вполне пришла в себя после удара, но не дрожала так сильно, как София. Но прежде чем София смогла сесть, к ее горлу подступила тошнота, и ее вырвало прямо перед сарацинкой.

— Я ведь советовала вам никогда не входить в запретную комнату! — объявила она строго, но в то же время покорно: ужасную тайну больше не имело смысла скрывать.

— Как я могла... как я могла предположить, — бормотала София, и ей казалось, будто горький сок, наполнивший ее рот, царапает горло как тысячи острых ножей.

— Выпейте воды! — приказала Изидора и протянула ей кружку. Возможно, это было обманом чувств, но вода имела такой же гнилой вкус, как и то, что она только что увидела.

Прежде чем она подняла глаза, Изидора обратилась к ней:

— Вы не должны никому говорить об этом, понимаете? Это известно только мне и Бертрану!

— Но ведь запрещено, — жалобно начала София, — запрещено, чтобы она жила здесь, в доме!

— Именно поэтому вы и не должны никому об этом говорить. Ее прогонят, и тогда...

Она заговорила тише, а единственный темный глаз впервые смотрел мягко. В ее взгляде сквозила услужливость и любовь, которая всегда относилась только к одному объекту: Мелисанде.

— Бертран... Бертран сказал мне, что она больна проказой. Но как это возможно, что она прожила так долго?

Изидора горько рассмеялась.

— О, эта болезнь не ведает времени! — воскликнула она. — Не забывайте, я ухаживала за королем Бодуином, и его тело гнило шесть лет, а он продолжал жить. Другие проживают по двадцать лет. Пройдет много времени, пока после первых признаков болезни человек заболеет по-настоящему. Я часто спрашиваю себя, не я ли занесла болезнь в ее тело. Может, проказа была на моих руках, когда я помогала ей родить маленького Теодора.