Чтение онлайн

— Она сказала, что София позволяла ей читать хронику... И это означает, о, я не прощу себе того, что лишь теперь поняла: все трое — София, Катерина и Грета — имели отношение к хронике. Одна писала ее, а другие с ней ознакомились.

— Именно об этом и следует сообщить епископу... и объявить в монастыре, чтобы все сестры, которым что-то известно о содержании хроники, сказали об этом нам. Мы должны защитить всех, кто может оказаться следующей жертвой.

Роэзии казалось, что ее голова готова разорваться на части.

— Но от кого нам их защищать? Думаешь, в монастырь пробрался кто-то чужой? И убивает?

Элоиза больше ничего не сказала и молча пошла прочь, чтобы организовать поиски.

Роэзия не смогла заставить себя принять в них участие. Она бродила по монастырю, время от времени останавливаясь и наблюдая за тем, как остальные беспокойно бегают туда-сюда. Когда стало темнеть, она подумала о том, что лучше всего было бы сейчас просто спрятаться.

«София, — пронеслось у нее в голове,— София тоже любила оставаться одна».

Скрипторий женского монастыря был не таким большим, как во многих других монастырях. Его даже и скрипторием-то назвать было нельзя, потому что он располагался не в библиотеке, да и переписчицы в нем писали только бытовые книги монастыря и хроники.

Роэзия с трудом поднялась на верхний этаж. Все эти события подорвали ее обычно стоический дух и обременили тело. С трудом переводя дыхание, она остановилась перед дверью в уютную, пахнущую деревом комнату. Хорошо, что ей не нужно было ни с кем говорить,— ей бы не хватило дыхания.

Однако, войдя в комнату, она тотчас же забыла о своем недомогании. Она издала крик, такой громкий и пронзительный, что его было слышно даже на улице. Сестры внизу возбужденно забегали. А Роэзия упала на колени при виде зрелища, которое ей представилось.

Из хроники

Бурные времена во Франции миновали.

Филипп вел бесконечную войну против Ангевинской державы, на этот раз против брата Ричарда Иоанна, которого называли Безземельным, потому что он был младшим из братьев Плантагенетов и у него почти не было надежды когда-либо стать королем. А теперь он пережил всех старших и намеревался задержаться у власти, чего бы это ни стоило. Племянника Артура, который вырос во Франции и которого Филипп хотел посадить на английский трон, он велел коварно убить, возможно, даже сделал это собственноручно.

Филипп был вне себя, но честолюбия у него от этого не убавилось, и он продолжал вести ожесточенную борьбу. В 1204 году он завоевал замок Гайяр, затем Руен и, наконец, Пуатье. В 1206 году Иоанн Безземельный вынужден был отказаться от всех владений по ту сторону Луары: Нормандии и Бретани, Турании, Мэна и Анжу.

Филипп не мог отказаться не только от этой войны: все эти годы он не уставал добиваться расторжения брака с Изамбур. Папа же, будто желая поиздеваться над ним, позволил теологам рассуждать о том, что, собственно, представляет собой брак. «Необходима ли телесная близость?» — спрашивали себя ученые в Риме и цитировали Хугуччио Пизанского, Пьера Коместора или Пьера ле Шантра.

Папские посланники, которые приезжали во Францию — сначала это был Гуала Бекарский, а затем Гвидо Атисский, — снова и снова докладывали королю, что решение его вопроса затягивается. Поначалу он сильно бесился, получая такие новости. А потом стал относиться к ним спокойнее, развлекался с новой любовницей, благородной дамой Маргаритой Аррасской, а Изамбур отправил в замок Этамп.

—Тужьтесь! — кричала одна из женщин. — Вы должны тужиться, чтобы ребенок вышел наружу!

В застоявшемся воздухе пахло потом и кровью, и София с радостью раскрыла бы ставни. Каждый раз, входя в комнату больного, она в первую очередь приказывала растворить окна, даже если остальные не решались сделать это, боясь демонов. «Что может быть вреднее, чем ядовитые испарения человеческого тела!» — строго заявляла София, и люди чаще всего слушались ее.

Но сегодня она даже не пыталась настоять на своем. Роженица, к которой она подошла и которую стала внимательно разглядывать, занимала слишком высокий пост, чтобы отдавать ей приказы.

— Пожалуйста, тужьтесь! — умоляла одна из служанок. А другая, с мольбой посмотрев на Софию, спросила:

— Вы сможете ей помочь? Схватки длятся уже более суток. Врачи долго обследовали ее, но не нашли средства заставить ребенка появиться на свет. Теперь они разглядывают звезды, чтобы по положению Юпитера и Сатурна вычислить благоприятный момент для вмешательства.

София потерла глаза, чтобы прогнать сон. Как странно, что роды и всяческие болезни случаются в самый неподходящий момент, а именно тогда, когда она крепко спит. Когда ее привезли к роженице, она еще находилась в сонном тумане, а женщины, которые обращались к ней, были похожи на невероятных персонажей из сна.

— Что вы ей давали? — спросила она, перекрикивая жалобный стон, доносящийся с кровати.

Женщины задумчиво смотрели друг на друга.

— Мы сделали все, что полагается делать во время родов, — наконец бодро начала одна из них, немного разочарованная тем, что это не принесло должного результата и роженица продолжала мучиться. — Мы укрепили амулет из благородных камней на ее левом запястье. Думаете, нужна была еще журавлиная кровь? Даже не знаю, где можно ее достать, но она может облегчить роды. А еще на улице стоит на коленях священник и молится святому Годхарту, который помогает всем роженицам.

— Да поможет ему Бог, — пробормотала София, ощупывая роженицу между ног. — Несчастной женщине никогда не станет лучше, если вам не приходит в голову ничего другого. Вы что, не видите, сколько крови она уже потеряла? А судороги, которые сотрясают ее, вызваны не только схватками, а страхом смерти. Она будто сжимается, чтобы удержать ребенка, а это приведет ее к гибели.

— Но что нам тогда делать? — жалобно спросила одна из них. — Нам назвали ваше имя, потому что считается, что вы здесь в Париже можете прогнать смерть. Удастся ли вам и здесь...