Чтение онлайн

— Мария! У тебя есть ручка запасная?!

— Нет, я сегодня и не покупала, — отозвалась незримая для Анатолия Мария скрипучим старческим голосом.

— Не волнуйтесь, молодой человек, сейчас найду карандаш, — успокаивала его женщина, шаря рукой под столом.

— Возьмите мою ручку, — вынимая из кармана брюк «паркер», протягивая его дрожащей рукой, сказал дизайнер.

— Успокойтесь, молодой человек, всякое бывает, — принимая ручку, наклоняясь к листку, записала имя его отца — Все! С вас…

Он расплатился, не забыв забрать перо. Подошел к иконе Святого Николая Чудотворца, попросил о защите для семьи и возлюбленной, вышел из церкви. На крыльце повернулся к дверям, перекрестился три раза с непременным склонением головы.

«Отче, защити и сохрани», — выходя за кованый забор, попросил он, направившись к станции метро. Было еще светло. Лето вступало в законные права.

Он уселся за выключенным компьютером. От монитора уставали глаза, поэтому он решил по старинке воспользоваться бумагой и карандашами. Раскадровка получалась легко. С каждым законченным наброском из него выходила боль бессонных ночей. В последние двое суток его не успокаивал даже секс, и когда измотанная Полина забывалась в его объятиях, он смотрел в потолок, на стены и не мог уснуть. В голову, давя друг друга в эфемерной сутолоке, лезли мысли о смерти. Он видел бледное лицо отца с синими губами, в уголках которых проступили черно-фиолетовые полосы. Он лежал с широко открытыми глазами, стеклянно-смотрящими на мигающие звезды ночного неба. Эта картинка сменялась кроваво-красными лучами закатного солнца, падающими на опухшее, посиневшее лицо папы… Он вставал из постели, шел на кухню, пил чай, слушал радио, пытался читать книги по дизайну, маркетингу, психологии, закупленные им в большом количестве в день получения последнего гонорара.

Каждый день Толик звонил матери, но утешительных вестей не было. Он не соглашался жить с мыслью, что отсутствие новостей — хорошая новость. Неопределенность мучила его. Если бы точно знать, что с отцом, то стало бы легче. Так он думал.

Анатолий закончил рисовать. Просмотрев все кадры, он понял, что не может нормально работать в такой ситуации. Придуманная им реклама была слепком с его мрачных полуснов. Он хотел предложить возобновить социальные программы, нацеленные на возрождение семейных традиций, укрепление уважения между поколениями, поэтому разработал концепцию ролика, в котором бы показывали компанию студентов. Молодежь веселится, и тут у одного из парней заканчиваются деньги, он решает позвонить родителям в другой город. «Попрошу перевести мне пятихатку», — думает герой клипа, набирая номер. Сигнал идет, длинные гудки, гудки, длинные гудки. Никто не берет трубку, парень вешает свою на рычаг. Зритель как бы летит по проводу в то место, куда он звонил, и оказывается в квартире, где все вверх дном. Трюмо опрокинуто, линолеум задран, вещи разбросаны, на кухне вся утварь разобрана, вилки и ложки на полу… Сразу рождается мысль об ограблении, обыске. Камера медленно едет по коридору к спальне, внутри которой обнаруживаются оба родителя со связанными руками и ногами, они лежат на полу. Рты заклеены черным скотчем. Глаза бесчувственно открыты в потолок. Мужчина и женщина средних лет мертвы. Чернеет экран телевизора, зажигаются белые буквы основного сообщения: «Поплачьте о них, пока они живые».

Пересмотрев еще раз раскадровку, написанные комментарии к ней, Анатолий порвал бумагу на мелкие клочки. Так работать нельзя.

Он решил взять отпуск, хоть за свой счет, поэтому пошел в приемную к шефу. По дороге не встретил ни души. Его накрыло ощущение полной изоляции от мира, будто он единственный выживший человек во всем мегаполисе, напрасно ищущий другую душу в этом пустынном офисном здании. Отсутствие секретаря в приемной директора только усилило и без того острое чувство одиночества.

Анатолий в нерешительности постоял около обитой черным с серебряными прожилками дерматином двери. Заметил, что компьютер секретаря включен, мигая на паузе, замер кинокадр. Что-то знакомое. В пламени рождалось или умирало дьявольское существо. «Что за фильм?» — силился вспомнить Толик. От размышлений отвлек звук, напоминавший шипение раскаленного металла, опущенного в студеную воду, донесшийся из кабинета директора.

Анатолий постучал, ему разрешили войти. В кабинете было сумрачно, впрочем, как и всегда. Директор сидел сгорбившись, положив руки, согнутые в локтях, на стол. Рядом с ним сидел Артем. Он бросил в сторону вошедшего колючий взгляд, скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу.

— А, Анатолий, — улыбнулся начальник, указывая раскрытой ладонью на один из свободных стульев, расставленных вдоль стола. — Присаживайся. Мы как раз с Артемом обсуждали твои успехи, новаторские предложения. Кстати, тебе необходимо принять участие в нашем разговоре. Я думал послать за тобой.

— Спасибо, — присаживаясь рядом с Артемом, протягивая тому руку для пожатия, ответил парень. — Я к вам с личной просьбой… если честно.

— Личное никуда не денется. А вот клиенты с большим заказом, непременным условием сотрудничества с агентством выставившие твое участие в разработчике креатива, вполне могут исчезнуть с горизонта.

Голос директора был сух и безжизнен, как штиль, тих, как перед бурей.

— Кто-то выставил такое условие? — немного оживился Толик.

— Пивоваренная компания! — подняв указательный палец вверх, произнес шеф, подмигнув одним глазом.

— На какой срок заказ, какие требования? — заинтересовался дизайнер.

Артем крякнул, ерзая на стуле. Толя заметил, что он сбрил бородку, да и виски выбрил не углом, как раньше, а выстриг прямо.

— Об этом тебе сообщит Людмила Геннадьевна, — ответил директор. — Я же хочу лично поблагодарить тебя за отличную работу и сказать, что инициатива в нашей организации не наказуема, а поощряема! Ты пришел с идеей и получил одобрение…

Он говорил, говорил долго, обо всем и ни о чем. Толя слушал, испытывая смешанные чувства: гордости, страха, радости, грусти, — то теряя нить монолога начальника, то видя каждое произнесенное им слово отчетливой картинкой своим внутренним взором.

— …Толя! — позвал его директор.

Артем усмехнулся, и парень пришел в себя. Анатолий задумался, зацепившись мыслью за фразу шефа: «Пойти против власти всегда рискованно, но в данном случае еще и высокооплачиваемо», поэтому прослушал остальное, уставившись в тень на стене.

— Толя, ты задумался? — спросил начальник.

— Да, — сжав кулаки, кивнул дизайнер. — Простите меня, но в последние дни я сам не свой. Мой отец, он живет в другом городе, пропал несколько дней назад…

— И ты не можешь думать ни о чем другом? — так же безжизненно спросил директор.

Артем расправил плечи, задрал голову вверх, словно гусь. Тень падала на половину его лица, словно отсутствующую из-за этой игры света и сумрака.

— Вот разрабатывал сегодня социальный проект, а получился сценарий к фильму ужасов, — сказал Анатолий, разглядывая носки ботинок.

— Покажи?! — вмешался в разговор Артем.

— Да, покажи! — поддержал его директор. Он тоже выпрямился, превратившись из кургана в квадратную плиту, утопающую в сумраке.

— Я не сохранил раскадровку, — признался Толя. — Если честно, то я хотел взять…

— Анатолий, — обнажив зубы в ухмылке, прервал его начальник, — ты помнишь, с чего начался наш разговор?

Тот не ответил, понимая, что отпуска ему не видать.

— Клиент не станет ждать, пока пройдет твоя депрессия, пока наступит мир в твоей душе. Клиенту на нас плевать, ему нужен результат. После того как мы развяжемся с заказом пивоваров, тогда у тебя будет заслуженный отпуск. Тогда он будет истинно заслуженным! Но! Я понимаю, что не имею законодательной силы удерживать тебя от права немедленно использовать отпуск… Ты ведь об этом хотел попросить?

— Да, — кивнул Толик.

— …Ты можешь написать заявление и получишь заслуженный отдых. Но не лучше ли забыться в работе, чем травить себе нервы, сидя дома? Но ты вправе поступать так, как знаешь.

Директор замолчал. Анатолий кивал, ничего не произнося, словно фарфоровая статуэтка с шатающейся головой.

— Можешь подумать, — сказал начальник.

— Я согласен с вами, я подожду. Когда мне дадут задание? — спросил Толя, чувствуя, как першит в горле с каждым выходящим словом.

— Завтра с утра, — ответил начальник. — Мы сейчас с Артемом обсудим, кто какую часть будет подготавливать, и все. У него тоже еще есть идеи и порох в пороховницах!