Чтение онлайн

— Милости просим, — оттолкнула его Тина. — В любое время.

— Я, пожалуй, обойдусь, — он зло ухмыльнулся и удалился в гостевую спальню. Тина посмотрела ему вслед, на его немного сгорбившиеся плечи, словно легла на них тяжелая ноша.

— Тина Андреевна, вы в праве сказать, что это не мое дело, но я считаю, что ваша размолвка с Павловым негативно влияет на отношения… в общем на наши отношения, внутри коллектива, так сказать.

Давид был настроен весьма решительно, еще бы ему придется остаться в Ангельске — нельзя бросить работу, требуется разрешение Бернса — и тут… какая собака укусила Тину, а может Павлова, не разобрать неопытному в любовных интригах Давиду. А делать что-то надо…

— Оставь Давид, — Тина сидела над очередной чашкой кофе. Нервничая, она поглощала его литрами, но эта чашка была явно лишней, так и стояла, оставаясь нетронутой.

— Хотите, я поговорю с ним? — предложил Давид, сам не понимая, как можно начать такой разговор. — Он собирается вернуться в гостиницу…

— В гостиницу, говоришь, — отстраненно, как эхо повторила Тина.

— Хотите? Я могу.

— Нет, нет. Спасибо…

Ладкина голова показалась в щели приоткрытой двери, затем дверь распахнулась и Тина увидела Павлова, разговаривающего в холле с Виолеттой. Он прощался, улыбался Виолетте, но, почувствовав Тинкин взгляд, повернулся спиной.

«Хочешь, не хочешь, а вежливость обязывает…» подумала Тина и, нехотя вышла в холл. Ее встретил сердитый взгляд и натянутая улыбка Павлова. Давид и девушки попытались разрядить накаленную обстановку:

— Ну, во всем надо искать хорошее, если бы не случай, вы Виктор никогда бы не посетили наш провинциальный городок, — это Давид.

— Скромничаете, провинция провинции рознь, мне ваш город понравился, — раскланивался в ответ Павлов.

— Чем может прельстить москвича наше захолустье? — поторопилась вставить слово Лада.

— Люди здесь хорошие, и девушки очень красивые, — сопровождалось целованием дамских ручек, не Тины, конечно. — Ну что ж, до завтра. Давид, я надеюсь, вы проследите за сборами, повторюсь, ничего лишнего.

— Несомненно, — Давид пожал протянутую Виктором руку.

Тина стояла рядом, толчок в спину заставил ее протянуть руку для прощания.

Пожатие вышло неприязненным, каким-то брезгливым, поспешным, и Тина, не дожидаясь ухода Павлова, вернулась в столовую и села к давно остывшей чашке кофе.

Прикурила сигарету, закрыла глаза ладонью и тихо заплакала. Они все не кончались, ее горькие слезы, открыл и тут же закрыл дверь Давид, вслед за ним появилась Лада, посидела рядом молча, но долго не выдержала:

— Ну и дура ты, Тинка, да если он тебе нужен, так иди за ним! Гостиницу его знаешь?

— Знааюю…

— Чего сидишь? Собирайся!

— А если он меня выгонит? — сквозь слезы спросила Тина.

— Если, если… Вот если не пойдешь, то тогда точно не узнаешь, выгонит или нет.

Топай! Расселась, видите ли, слезы льет…

— Ты, правда, так считаешь?

— Правда, правда. Хочешь, Ветку спросим?

— Ой, не надо, похоже на консилиум! Я и впрямь пойду. Нет, правда, пойду. Вот кофе выпью и пойду.

— Проваливай без кофе. А то еще передумаешь, с тебя станется, артистка.

Он снова мучил себя. Смотрел на нее, ненавидел, смертельно желал, ненавидел себя за свою слабость, выдернул телевизионный шнур из розетки, побросал вещи в сумку, снова заказал фильм. Купил бутылку водки, пил без закуски, и смотрел на нее, бесстыжую. Посреди кинооргии раздался стук в дверь. Виктор сделал тише звук и крикнул, думая, что это горничная:

— Убираться не надо!

Стук раздался снова, он был настойчив, Павлову стало ясно, что кто бы то ни был по ту сторону двери, он не уйдет. Виктор чертыхнулся и пошел открывать. На пороге стояла Тина. Она растерянно посмотрела на полураздетого, в футболке и трусах, мужчину, уловила запах алкоголя и строго спросила:

— Войти можно?

Павлов тоже растерялся, потом обрадовался, что догадался выключить телевизор, пригласительно кивнул, и, не торопясь, пошел надевать брюки. Она взглянула на беспорядок в номере, собранную сумку и недопитую бутылку.

— Чем занимался?

— Лучше тебе не знать.

— Настолько отвратительно?

— Эт, ты правильно сказала, — согласился Виктор.

— Пьянство в одно горло, да еще и без закуски…

— Нет, дорогая, не угадала. Отвратительно то, что я сейчас смотрел по гостиничной развлекательной программе…

— А-а, и как это отвратительно называлось?

— Что-то на мотив «Барышни-крестьянки»…

— «Барышни-лесбиянки», не бог весть что… Больше нечего было посмотреть?

Новости, к примеру.

Павлов смотрел на нее из-под хмурых бровей, злился, но не мог допустить, чтобы она развернулась и ушла. Удержать любой ценой.

— Водки хочешь? — спросил он, разглядывая гостиничный стакан, стенки которого сохранили отпечатки пальцев предыдущего постояльца.

— Белоснежкой прикидываться не буду. Водка, так водка, — ответила Тина, ради того чтобы перевести разговор в другое русло можно пожертвовать и вкусовыми предпочтениями. Ну не нравилась Тине водка, и все тут.

Павлов все же вымыл стакан, вытер полотенцем, налил водки.

— Без парика и очков. Что так?

— Так белый день. Даже если и зашла к знакомому, что… напрягает?

— Да так, главное чтобы гости не пожаловали, — усмехнулся Виктор.

— Не пожалуют. За что выпьем? — спросила Тина, устраиваясь на диванчике.

— За то, чтобы мне никогда больше не довелось увидеть фильма с твоим участием.

Вот за это я хочу выпить.

— Не понимаю, тебя силком заставляли смотреть? — временами он бесил ее, трудно было сдержаться.

— Молчи.

Тина замолчала, не ослушалась, залпом выпила водку.

Павлов впился в ее губы, пахнущие почему-то клубникой, долго с нежностью целовал их.

— Ох, Павлов, что ты делаешь со мной… — пролепетала разомлевшая от поцелуев Тина.

— Назови меня по имени, — попросил неожиданно Павлов.

— Витя… Витенька…

— Вот так-то лучше, малышка, — улыбнулся Павлов, сдирая с Тины модные джинсы, — вот так-то лучше.

«Были сборы недолги, от Урала до Волги…» вот, дьявол, застряла в мозгу революционная песенка, и где только она подцепила такую древность! Виолетта тащила к Павловскому «Лэнд Роверу» наполовину опустевшие сумки, было принято разумное решение не таскать с собой шубки и всякую мелочь, казавшуюся нужной тогда, в той еще жизни в Москве. Тина обещала позаботиться об их тряпочках…