Чтение онлайн

Сияя от добрых мыслей, он вошел в комнату и сразу наткнулся на приятеля, явно чем-то рассерженного. Рядом с ним сидела Лидия Евсеевна, оба что-то чертили на листочке бумаги.

— Поговорил с Зоей? — небрежно спросил Иосиф Данилу, — Как она тебе показалась?

— Зоя мне нормально показалась! — буркнул Даня, усаживаясь на подоконник и с любопытством поглядывая на соседку, — Тебя она просто за любопытство наказывала, потому и разыгрывала из себя… матереубийцу. У нас тут уже ум за разум зашел, — обратился он к Лидии Евсеевне, — Ну и засомневались… Да… Теперь сами себя накручиваем: Зина — умная мстительница, Зоя — спонтанная мстительница, одну шантажировали, другую подавляли, это длилось десять лет! Надо бы убийцу среди тех поискать, кто молчит как рыба, а не среди тех, кто в голос орет: "Вяжите меня, православные!"

Пока он произносил свою тираду, Евсеевна сидела, точно аршин проглотив и смотрела на Данилу лишенными выражения глазами. Непонятно, слышала она его слова, или нет. "Разведчица!" — раздраженно подумал Даня, — "Гвозди бы делать из этих людей!" Иосиф, у которого с невменяемой бабулькой явно установился телепатический контакт, продолжал ожесточенно черкать. Тогда Данила стал дожидаться, когда его друг заговорит — соседка по-прежнему была молчаливей камня.

— Может, и прав ты, Данилушка! — кивнул, наконец, Иосиф, все еще глядя в бумажку, — А может, и нет. Проверить наших милых дам надо было, так уж положено. К тому же есть у нас с Лидией Евсеевной подозреньице, что причиной смерти Варвары инсульт никак быть не мог. Основания вот какие…

"Ну-у, совсем парень под следователя обтесался! Прямо ученик чародея. Лидкина, небось, работа!" — усмехнулся про себя Данила. А Гершанок продолжал:

— Помнишь, что нам Георгий сказал? Дескать, щека у покойной ушиблена потому, что тетенька, падая, ударилась лицом о подлокотник, — Иосиф протянул другу изрисованный листок и стал объяснять, тыкая в бумажку кончиком карандаша, — Я все рассчитал: если она ударилась лицом, значит, дыры на затылке у нее быть не может.

— Одно из двух — либо щека, либо затылок, — голосом телекомментатора из программы "Время" вступила Лидия, — Если Варвару стукнули всего один раз — сзади по голове, то щека должна остаться целой. Если было два удара, их бы нанесли с разных точек, под разными углами. А если это случилось примерно в одно и то же время, то второй удар практически опровергает возможность смерти от случайного падения, так как указывает на борьбу между жертвой и убийцей. Эксперт всегда отмечает угол нанесения травмы.

— Ну, а если у врача и сомнений никаких не было, что потерпевшую по голове один раз е… м-м-м, задело, — поправился Даня под выразительным взглядом приятеля, — а не два?

Даниле невыносимо хотелось прервать этот монолог отца Гамлета, на которого Евсеевна, темная и безжизненная, словно призрак, походила устрашающе. Даня и оговорился-то не случайно: Лидия вызывала у него постоянное желание как-то задеть, разозлить — да просто схватить за шкирку и хорошенько встряхнуть. Неужто она никогда не выходит из себя?

— Тогда опухоль на лице и пролом в черепе обязательно должны находиться с одной и той же стороны головы — с левой, например, — назидательно сообщила хладнокровная дачница-судья, — Я помню этот подлокотник: он имеет искривленную, волнообразную форму, упав на него, в принципе, можно несильно удариться, скажем, боковой стороной черепа и очень сильно — щекой. Или наоборот.

— Тогда опухоль на щеке должна была выглядеть иначе! — перебил ее Иосиф, тыча в бумажку, — Это был бы след от крупного, твердого, шарообразного предмета — как кулак, примерно! А там был синяк не больше пятака!

И Ося поднес здоровую, сжатую в кулак ручищу к носу Данилы — явно с намеком. Даня смущенно отвел глаза. Ему было стыдно за ненормативную лексику. Исправляясь, он бодро согласился:

— Понял. А где у Варвары был череп пробит? Сзади?

— А вот это нам и неизвестно! — развел руками Гершанок, — Бумаг-то нигде нет. Я ходил к Зинаиде, — он потупился и даже слегка покраснел, — Ну… Зина всласть поехидничала, а потом отослала меня к Фрекен Бок: она ей, дескать все возвратила. Лариска искала-искала у себя в сумочке, говорит, все бумаги туда положила. Не нашла. И нигде их нет: ни в столе, ни на столиках, комодах, тумбочках всяких. Мы весь дом обошли.

— Это показательно! — будто "бой ночных часов", раздался голос соседки.

— А Фрекен Бок утверждает, что документы Георгий отдал ей, — объяснял Иосиф, и глаза его горели азартом, — Якобы еще в морге это было. Но она потом вручала их Зинаиде — на предмет договора с кладбищем и ритуальщиками. Зина копию заключения о вскрытии возвратила. В общем, бумагу вновь положили в сумочку, а где она теперь? Гоша вообще не помнил, что он эти документы о вскрытии и бальзамировании отдал Ларисе. Оказывается, ей. Где их теперь искать, непонятно! — и он хлопнул ладонью по столу.

Данила смотрел на приятеля, разогнавшего свое воображение до крейсерской скорости: рыжая шевелюра пылает, россыпь веснушек так и светится, мускулатура играет — просто бог пожаров Агни какой-то! Мир спалит ради истины! Впервые Оська показался ему чужим, равнодушным. Зомбированная соседка была сейчас ближе Гершанку, чем лучший друг Даня. Иосифа сейчас не сдерживали ни страх, ни жалость, ни чувство вины. Словно огромный безжалостный Шерхан, он пер через джунгли напролом, он искал добычу…

— Ладно, попытаемся у Гоши узнать о месте пролома в черепе покойницы, — согласился наконец Данила и поднялся с места.

На душе у него было гадко.

— Главное, пойдите, посмотрите на кресло, — посоветовала Лидия Евсеевна, выходя из комнаты.

Так они и сделали. В супружеской спальне Варвары Николаевны и Павла Петровича стоял полумрак, кресла уже не было, только царапины на паркете в углу напоминали, что здесь находился громоздкий предмет на четырех ножках. Пришлось отправиться на чердак. Здесь оно и оказалось, резное, дубовое, огромное, с высокой спинкой, с могучими гнутыми подлокотниками и ножищами в виде львиных лап. Вид у него был не просто антикварный, а просто-таки монументальный. Парни, глядя на эту громадину, поневоле прониклись почтением. Нетрудно было представить его в кабинете фамильного особняка или даже старинного замка. Конечно же, замка, где бродят привидения бывших хозяев, умерших не своей смертью, и рассказывают посетителям леденящие кровь легенды о своем буйном нраве и жестоких деяниях.

— Какая красивая ве-ещь! — восхищенно произнес Иосиф, впервые обративший внимание на фамильную реликвию Изотовых.

Осе доводилось заглядывать в Варварину комнату по ее поручениям, но он никогда не приглядывался к дубовому монстру, задвинутому в темный угол.

— Да, вещь великолепная, — поддакнул приятелю Даня, — Только теперь оно здесь истлеет. Павел о нем и слышать не хочет. Собственноручно, наверное, его сюда отволок, чтобы никогда впредь эту мебель-убийцу не видеть. Давай, садись на пол. Будем на тебе следственный эксперимент ставить, — не удержался от мелкой мести.

— А почему на мне? Пылища-то какая…

— Что поделаешь, старик. Тут все-таки старый чердак. К тому же я повыше Варвары буду, и плечи у меня пошире, я на женскую роль не гожусь. Ты, правда, тоже не субтильного сложения, но уж пожалуйста, голубчик, не жеманься, побудь жертвой преступления.

— Ну, так и быть, чего ради славы не сделаешь.

Иосиф уселся на пол и приложился щекой к подлокотнику. Повторив этот эксперимент несколько раз, они потом для верности впечатления поменялись местами — Даня прижимался затылком и лицом к подлокотнику, а Иосиф замерял места возможных травм — и поняли: ничего не выходит. Пусть таким образом нельзя определить, где и как был проломлен череп жертвы, зато можно определить, как он НЕ был проломлен. Никакие хореографические выкрутасы двоих следователей-любителей, никем не уполномоченных, вокруг пресловутого кресла не давали четкой картины. Деталей ударов, нанесенных по Варькиной голове злоумышленником, разобрать было нельзя, но официальная версия, удовлетворившая милицию и прозектора, все равно выглядела притянутой за уши.